Мы набились в джип – вокруг не было ни души – и достали заначку Оливера. “Y100”, называвшая себя “первой радиостанцией хитов в Майами”, передавала Канье. Окна затуманились. Вдалеке горели красные фонари.

Закончив, – мрак чуть искривился – мы направились к экстрасенсу. Над дверью стукнули бусины, оповещая о нашем приходе. В приемной стояла почти непроглядная тьма, светился только экран компьютера, отражаясь в зеркале позади стола. Слабо пахло жухлыми цветами и дымом благовоний. За столом под зеркалом сидела женщина. Загорелая, весноватая, с огрубевшей кожей. На столе возле компьютера лежал тюрбан.

Эван обратился к женщине:

– Вы открыты?

Она подняла глаза и выругалась; язык был похож на румынский.

– Вы меня до смерти напугали. – Мы подошли ближе и увидели, что она в наушниках. Женщина сняла их и надела тюрбан. – Извините. Я работала.

– Вы смотрите “Офис”, – сказал Оливер.

– Вообще-то я изучаю астрологию.

– Да я же вижу в зеркале Стива Карелла.

Она снова выругалась, уменьшила вкладки на экране.

– Ну и что, смотрю. Поздно уже. Вы пришли погадать? Я закрываюсь в час.

– На вывеске сказано, что в два, – сказал Эван.

– Я сегодня устала, так что… Давайте погадаю, только быстро. Согласны? Отлично, садитесь за стол. Ты, силач, – она указала на Ноаха, – принеси оттуда стул, и будет пять. Замечательно.

Ноах притащил стул, мы расселись перед нею. Вблизи было видно, что ногти у нее накрашены черным лаком. В ушах огромные кольца, на шее длинные нитки фальшивого жемчуга. Натальные карты, хамсы, амулеты от вампиров украшали стены. На столе бутыль вина и фотография мальчика лет двух-трех.

– Мой сын, Абнер, – пояснила гадалка, заметив, что я разглядываю снимок. – Но давайте начнем. – Она прищурилась: – Когда мы виделись в прошлый раз?

Ноах хмыкнул:

– Что?

– Я с этого начинаю.

– А, извините.

Она раздраженно посмотрела на него: