– Тебе конец, – одними губами произнес он.

Эван показал ему средний палец.

Затылок мой покрылся ледяным потом. Я обвел глазами кабинет: Амир позеленел, Ноах барабанил ручкой по бумаге, Кайла встревоженно посмотрела на меня. Миссис Хартман – она проверяла сочинения – подняла глаза от тетрадок:

– В чем дело?

В другом конце класса захихикал Дэвис.

– Вам есть что скрывать, мистер Дэвис?

– Я думаю, – ответил он, стараясь казаться спокойным, – что кое-кому из дорогих друзей грозит опасность.

Я весь день задерживал дыхание всякий раз, как вызывали другого. Оливер, конечно же, попал в первую же волну. (“Я сказал им: не беспокойтесь, – он пожал плечами, – не тратьте зря баночку и пошлите моему старику очередной чек”.) Эвана тоже вызвали, как и Гэбриела, Донни, Ниман и Кайлу, к ее изумлению. (“Ничего страшного, – объяснила она, – можно было догадаться. Им нужно уравновесить явных нарушителей теми, кто даже не знает, как пахнет марихуана”.) Ноах был сам не свой от волнения, все повторял, что если тест окажется положительным, не видать ему Северо-Западного университета, а когда его вызвали, напустился на Эвана: это, дескать, Божья кара за то, что он бросил имя Господне в озеро. При мысли о тесте меня мутило – и не потому что я опасался за свои перспективы поступить в университет (у меня их не было), а потому что отчаянно боялся разочаровать мою бедную маму. Я понимал, что употребление наркотиков не оправдает даже мой неутомимый адвокат; я представлял, как она огорчится, и у меня сжималось сердце.

Меня вызвали в конце дня – я мучился на сдвоенном уроке биологии. Доктор Флауэрс прервалась на полуслове и нахмурилась:

– Лучше окажитесь чисты, Иден. Лучше окажитесь чисты как стеклышко, господи боже.

– Да я чист, – неубедительно ответил я.

– Хорошо. – Она вертела в пальцах мел, белая пыль сыпалась ей на блузку. – Потому что в смысле учебы вы уже ступаете по тонкому льду.

Выходя из класса, я поймал взгляд Софии. Она ободряюще кивнула – руки вдоль тела, глаза, подведенные, точно на фресках, прищурены, – но я демонстративно отвернулся.

В кабинете был только Дэвис, встретивший меня ухмылкой:

– Добрый день, Арье.

– Держите, мистер Иден. – Миссис Дженис протянула пластмассовую баночку без надписей, оглядела меня с подозрением. – Уверена, вы знаете, что делать.

– Я прогуляюсь с тобой, старик. – Дэвис взял свою баночку и подмигнул миссис Дженис; она не ответила.

– Удивительно, что они побеспокоились тебя протестировать, – сказал я, раздражаясь, что Дэвис идет за мной в туалет.