– Приказ? Уж не хотите ли вы сказать, что он получил приказ от Бога?

– Да.

– То есть это Бог сказал вашему мужу, что ребенок вашей золовки должен родиться, а вы будете его воспитывать?

– Да.

– То есть можно сказать, что Бернардо родился от молитвы вашего мужа?

– От молитвы Чезаре.

– И можно сказать, что этой молитвой ваш муж спас жизнь мальчику, который тридцать лет спустя убил его собственного сына?

Флориана потрогала прозрачную оправу очков, как будто желая убедиться, что они все еще на месте. На несколько секунд наступило молчание. Мария Серафино отложила в сторону еще несколько листков.

– Я бы хотела вернуться к вопросу, на который вы так и не ответили. Не припомните ли вы что-нибудь необычное из детства Бернардо? Что-то, что могло бы стать тревожным сигналом? Какая-то особенность поведения, странный эпизод.

– Он был очень возбужденный ребенок.

– Многие дети бывают чересчур возбужденными.

– Но его возбужденность была не такая, как у других детей. Она не была… нормальной.

– Например.

– Однажды он поймал зайца. И на глазах у брата зарезал его ножницами. Просто чтобы попробовать, каково это. Никола прибежал ко мне в слезах, он был потрясен. Умолял меня не говорить Берну, что он рассказал мне об этом. Боялся, что Берн сделает то же самое с ним.

– Из-за этого случая вы и решили отправить его в Германию, к отцу?

– Мы попросили отца Берна на какое-то время взять его к себе. Он жил во Фрайбурге. Возможно, такая перемена в жизни пошла бы Берну на пользу.

– Мать Берна тоже так считала?

– Она полагалась на Чезаре.

– Она делала все, как говорил Чезаре?

– Чезаре – ее старший брат. Он был ей как отец.