Мы направились туда, где Берн и его братья когда-то устроили себе убежище. Чезаре и я шли впереди, за нами шла Марина, Томмазо замыкал шествие. Вокруг него прыгала Ада. Когда мы шли под оливами, нас сопровождало немолчное, почти агрессивное пение цикад, – все было как в те первые годы, когда я познакомилась с Берном, когда Специале была для меня только летним местом, местом, где никогда не кончается лето.

Чезаре попросил Марину подержать края столы, когда он раскапывал верхний слой почвы.

– Покажи то, что ты принес, – сказал он.

Я обернулась к Томмазо. Он достал из кармана брюк пожелтевшую, измятую книгу с обтрепанными углами.

– Я нашел ее, – произнес он.

Чезаре взял у него из рук экземпляр «Барона на дереве», который Берн читал в детстве. Все так же сидя на корточках, бегло перелистал книгу. Его внимание привлекла фраза, подчеркнутая карандашом.

– По-моему, она подойдет, – сказал он наконец, – но лучше положить ее в пластиковый пакет.

Я пошла в дом. Ноги у меня слегка дрожали. Когда я вернулась к тутовнику, Чезаре завернул книгу в пластик и положил ее в миниатюрную могилу. Он прочел псалом «Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем», затем отрывок из Евангелия от Иоанна и, наконец, спросил, не хочет ли кто сказать еще что-нибудь. Все мы стояли молча, глядя на пластиковый конверт, под которым виднелась обложка книги. И тогда, поскольку никто не взял слова, Чезаре запел. Он уже отчасти утратил ту покоряющую интонацию, которая была у него когда-то, голос порой переставал слушаться, особенно на высоких нотах, выходивших чуть-чуть гнусавыми, – я прекрасно помнила эти звуки. Но решимость, с какой его пение разливалась в раскаленном воздухе, осталась прежней. Я думала, он будет петь один от начала до конца, но во второй строфе к нему присоединился Томмазо. И они допели дуэтом. Ада почувствовала торжественность момента и постаралась не нарушить ее. Пока ее отец пел, она смотрела на него снизу вверх, словно узнала о нем что-то неожиданное и очень важное.

Мы закопали яму. Чезаре послал нас собрать камни, потом положил их над тем местом, где была закопана книга, так, что образовалась пирамида. Прощай, моя любовь, подумала я.

После того как Чезаре и Марина ушли, мы с Томмазо решили пройтись под оливами. Ада тем временем гонялась за одним из одичавших котов, живших поблизости от фермы.

– Будешь иногда приезжать сюда? – спросила я.

Он посмотрел на дом. Я была уверена, что, в какую бы сторону он здесь ни взглянул, ему, как и мне, видятся люди и события прошлого.

– Аде здесь нравится, – ответил он. – Похоже, она уже начала привязываться к этому месту.