Фашист-педофил, которому он прислуживал.

Сизифу показалось, что его тошнит.

Какая глупость…

И все же чувство, не подвластное разуму, никуда не делось.

– Это было нужно для задания.

Зря Сизиф ему что-то объясняет. Нет, он не будет этого делать.

– Где папка?

Вот сейчас голос звучит, как надо.

Как раньше.

После того, как умер.

Иуда, сам того не замечая, бросает быстрый взгляд на полку.

Там теперь жуткий беспорядок: папки и листы вперемешку навалены друг на друга.

Обойдя Иуду, Сизиф, подходит к полке и выхватывает с самого низа одну из папок.

Он узнал ее по фотографии Лизы, уголком торчавшей из обуглившегося корешка.

Сизиф открывает папку, пролистывает, проверяя, все ли на месте.

Иуда меж тем разворачивается на крутящемся кресле к Сизифу.

Странно, при Сизифе это кресло не крутилось…

На лице Иуды торжество.

– Но история была бы не так увлекательна, если бы на этом закончилась, верно? – говорит он, причмокнув от удовольствия. – Интересно, знает ли твоя Лиза, что видела и твою рожу множество раз до того, как оказалась в белой комнате?

– Прекрати трещать, – резко обрывает его Сизиф. – Чего тебе надо?