По-настоящему никогда и ничего.

Без надежды.

Что-то внутри него сжимается.

Только бы не страх.

Только бы не это.

Он закрывает глаза и делает глубокий вдох.

– Вспомнить бы хоть одну молитву, – тихо говорит он, не желая признавать, что чувствует дрожь в своей несуществующей руке.

– Поэтому праведником станете вы, – продолжает Белый.

Сизиф пропустил бы его слова так же, как пропустил и все прочие, но это «вы» сказано с таким нажимом, что смогло протиснуться в его сознание.

Сизиф резко останавливается и оборачивается, не отпуская дверную ручку:

– Что?

Белый выходит вперед.

Он оказывается куда выше, чем думал Сизиф.

Выше, больше, светлее…

Или просто сознание Сизифа слегка поплыло.

– Вы снова родитесь, – будто бы издалека доносится голос Белого. – Получите возможность стать новым праведником и спасти души тех, кому нужна помощь. Всех, кого вы толкали к грехам. Вы получите возможность удержать мир от падения, и мир в вашем лице обретет еще одну отсрочку.

Со своего места вскакивает Тощий. Глаза его пылают ненавистью:

– Это невозможно! Я хочу видеть приказ!

Белый не реагирует на слова Тощего. Он смотрит только на Сизифа.

Начальник в белом – старик. Но сейчас его пронзительно голубые глаза кажутся совсем юными, а на лице играет улыбка.