Она смеется. Она подходит и целует Сизифа в губы, берет его голову в свои руки.

– Глупый, бедный Васька! – говорит она, и он чувствует ее горячее дыхание на своих щеках. – А я бы никогда не любила тебя так, как его.

Смеясь, Лиза забегает обратно в дом. Через открытую дверь Сизиф видит, как она подбегает к своему новоиспеченному мужу.

Рыжий человек со шрамом от виска через всю щеку.

Хирург с лицом Сергея.

Тот самый хирург, который позже штопал синеглазого Ваську в лагере, еще не зная, что этот Васька, знакомый с самого детства, предал его жену и ребенка.

До того момента, как петля пережала горло, Васька ненавидел доктора. Ненавидел за то, что тот его спас. Не дал умереть и обрек на эти мучительные бессонные ночи. Ненавидел за украденное, призрачное счастье.

Экраны снова мигают: Лиза, одетая в свадебное платье, целует рыжеволосого Сергея.

Из жизни в жизнь она целовала другого. А он наблюдал, ревновал и ненавидел.

– Ну… в новой версии машина его не сбила, – говорит второй Начальник в черном. – Однако в силу зафиксированного негативного выбора, который он сделал до вмешательства вашей протеже, у него забрали возможность стать праведником.

Сизиф улыбается.

Тощий снова встает со своего места.

– Зря вы улыбаетесь! Вы нарушили равновесие! И за это понесете наказание! Самое радикальное!

Сизиф снимает с себя электроды.

– Я готов, – говорит он. – Давайте уже закончим этот цирк.

Его спокойствие явно выводит Тощего из себя.

Сизиф должен бояться, умолять о прощении.

Но Сизиф очень устал.

Так устал, что хочет лишь одного: чтобы все эти голоса и воспоминания наконец оставили его.

Он сделал все, что мог.