– Капец, трудно будет залечить. Потом, видимо, нужно будет зашить, но пока этого достаточно. Как голова?

– Болит.

– На, прими адвил. Как ребра?

Бенни обхватил себя руками.

– Тоже болят.

Алеф нашла на кухне старое кухонное полотенце, разорвала его пополам и обвязала вокруг шеи и руки Бенни, чтобы получилась перевязь. Закончив, она встала и потянулась. Максон обнял ее за плечи, и они вместе оценивающе посмотрели на Бенни. На голове у него была марлевая повязка, рука забинтована и на перевязи.

– Ну и паршивый у тебя вид, чувак, – сказал Максон.

– Спасибо, – ответил Бенни.

– Вы думаете, он плохо выглядит? – сказал Славой. – Видели бы вы Переплетную…

Тут у Бенни закружилась голова. Он закрыл глаза. Воспоминания о посетивших его видениях встали перед ним как призраки. Он вспомнил тот странный голос и вздрогнул.

– …как на месте преступления, – продолжал говорить Бутылочник. – Кровь по всей красивой белой бумаге…

Его слова то появлялись, то исчезали. Бенни почувствовал легкую руку Алеф у себя на голове.

– Эй, как ты там?

Он с трудом сглотнул и сделал глубокий вдох.

– …вызвал ребят из Любляны, чтобы навести порядок…

Бенни, сложившись пополам, ткнулся лбом в колени. Алеф, наклонившись, положила ему ладонь на затылок.

– Бенни? – Она была так близко, что ее дыхание щекотало ему ухо. – Что с тобой?

– Я кое-что видел, – прошептал он, чтобы Максон не услышал.

– Что ты видел?

– Обычно я ничего такого не вижу, но на этот раз я видел. Слова, плавающие в воздухе. Потом этот голос…