Должно быть, мне не удалось скрыть свое разочарование, потому что старый священник начал беседу с извинений. Мы сидели на подушках в его кабинете в покоях настоятеля. Из-за его спины с алтаря на меня смотрела пыльная статуя Сенджу Каннон, Бодхисаттвы Сострадания с одиннадцатью головами и тысячей рук. Тело старого священника было обмякшим, как гниющая хурма, взгляд рассеянно блуждал по комнате. Лицо было осунувшимся, а щеки покрыты седой щетиной.

«Мне очень жаль, – сказал он. – Я уверен, вы совсем не этого ожидали. Такая привлекательная молодая леди-монах, как вы, наверняка предпочла бы практиковать дзен в более элегантном храме, с прекрасными свитками, великолепными статуями и тихим садом, а не в этой унылой запущенной обители, ухаживая за больным стариком».

Даже не взглянув на меня, он точно знал, о чем я думаю. Мне стало стыдно, что он видел меня насквозь, и я хотела возразить, но еще не закончил.

«Видите ли, я тоже надеялся, что мне пришлют сильного, молодого монаха мужского пола, который сможет привести в порядок сад и здание. Умный, молодой монах-мужчина с деловой сметкой и свежими, новыми идеями по сбору средств, который мог бы привлечь новых меценатов и прихожан, стать моим преемником и занять пост настоятеля, когда я умру. – Тут он вздохнул и мягко добавил: – Но, конечно, я не могу ожидать так много от такой юной девушки».

Я живо помню этот момент. Я стояла перед ним на коленях. Спина у меня напряглась, а лицо покраснело. Во мне вскипела уязвленная гордость, и я ответила, едва сдержавшись, чтобы не перейти на крик: «Ходзе-сан! Может быть, я всего лишь женщина-монах, но я сильная и способная! Я приведу в порядок ваш храм и организую ремонт. У меня есть опыт работы в бизнесе, и я придумаю, как увеличить доход и привлечь новых прихожан. Я научусь ухаживать за садом и о вас буду заботиться. Пожалуйста, дайте мне шанс!»

Я поклонилась, коснувшись лбом пола, а когда распрямилась, встретила его ясный взгляд: он внимательно наблюдал за мной из-под косматых бровей и чуть заметно улыбался.

Обида придала мне сил, и я очистила каждый дюйм маленького старого храма. Я постирала и заштопала поношенные мантии моего учителя. Я стерла пыль с алтарей и с каждой из одиннадцати голов и тысячи рук Каннон. Я нашла рабочих, которые починили кровлю и отремонтировали стены. Я заменила отсыревшие татами и отполировала до блеска деревянные полы.

Чем больше я работала, тем ближе и дороже мне становились старый храм и мой учитель, но, к сожалению, несмотря на то, что состояние храма улучшалось, здоровье моего учителя все больше слабело. Он умирал, и с этим я ничего не могла поделать. В общем, я подвела его.