– Хреново, – повторил Бутылочник. – Она попросила меня позаботиться о ВАЗ. Они сидели в клетке на заброшенной фабрике, но это же не очень приятно – видеть животных в клетках, понимаешь? Так что однажды ночью я их выпустил. Я попытался взять их в руки, а они меня укусили, а потом… – Он хлопнул в ладоши, словно выстрелил, а потом обхватил себя руками. – Я просто хотел подержать их.

– Они убежали?

– Да. – Славой сжал руку в кулак и ударил по пустому месту на кресле, где должна была находиться его нога. – И я не смог их догнать.

– Они все еще на фабрике?

– Нет, – сказала Алеф. – На фабрике завелись крысы, и управляющая компания вызвала дезинсектора. Он разложил яд. Мы это знали. Именно поэтому ВАЗ должны были остаться в клетке.

– ВАЗ отравились?

Алеф кивнула.

– Они ненавидели крыс. Они бы не хотели умереть, как один из них.

– Дезинсектор тоже мой соотечественник, – пробормотал Бутылочник. – Он нашел ВАЗ и вернул их мне. ВАЗ были мертвы. Мой друг ужасно переживал. Он плакал.

– Он хороший парень, – сказала Алеф, доедая остатки своего сэндвича. – Он одолжил нам свой грузовик, чтобы мы могли привезти их сюда на похороны.

Она скомкала фольгу и засунула ее обратно в пластиковый пакет, затем принялась копаться в своем рюкзаке.

– Не знаю, почему мне кажется, что это так важно. ВАЗ были ручным хорьком, но в них оставалась какая-то дикость. Мне хотелось почтить это.

Бенни кивнул. Ему никогда не нравилось это животное. Он всегда чувствовал, что хорек относится к нему неприязненно, но готов был попытаться погоревать вместе с Алеф. Но пока что он радовался, видя, как она достает и начинает разворачивать еще один сверток из фольги, потому что он еще не наелся.

– Вот почему я назвала их ВАЗ, – сказала она. – Я читала о диком состоянии и временных автономных зонах, и имя как-то прижилось. А теперь, когда они мертвы, мне хочется вернуть их в дикую природу. По-моему, они заслуживают более постоянной автономной зоны где-нибудь на вершине горы.

– Тогда, может быть, переименовать их, – подумав, сказал Бенни. – В ПАЗ?

Алеф грустно улыбнулась.

– Неплохая мысль, но постоянства в них не было. Его ни в ком нет. – Она посмотрела на Бенни, и глаза ее заблестели. – Я знаю, что ты тоже их любил.

Бенни кивнул, хоть это было неправдой.

– Вот поэтому я тебя и позвала, – сказала Алеф, протягивая ему сверток.

Бенни принял его, думая, что это добавка. Но вместо сэндвича он увидел длинное окоченевшее тело хорька, лежавшее на спине в гробу из фольги. Шерсть зверька была спутанной и грязной, один глаз открыт. Этот мутный глаз смотрел на Бенни с обидой.