Они словно стояли на вершине мира: бок о бок, лицом к ветру. Алеф поднялась на цыпочки и наклонилась вперед – казалось, она вот-вот упадет, но ее поддерживал ветер. На ветру ее льдисто-белые волосы шевелились над головой как живые. Она закрыла глаза, вдохнула, раздув ноздри, воздух и выдохнула слова, пустившиеся в странствие по ветру.
– Красиво, правда?
– Да, – сказал Бенни. Он понимал, что должен любоваться пейзажем, но был не в силах отвести взгляд от Алеф. Стоя там, на верхушке скалы, она была так рискованно красива. Алеф улыбнулась так, словно чувствовала, что он любуется не видами природы.
– Ты тоже закрой глаза, – сказала она. – Закрой глаза и прислушайся по-настоящему.
Бенни прислушался. Это было очень странное, непривычное ощущение. С тех пор как он начал слышать голоса, он отвык по-настоящему прислушиваться. Он не мог не слышать голосов, просто потому что они были, но ему объяснили, что их не нужно слушать, и большую часть времени он старался этого не делать. Но сейчас все было по-другому. Он слышал ветер, и только –
– Ты услышал?
– Ветер?
– Дыхание мира.
Потом она отвела его к невысокой еловой рощице, и они сели в тени лицом к морю. Они молчали, но Бенни все равно было хорошо. После утомительного восхождения приятно было посидеть в тени. Он закрыл глаза и снова попытался прислушаться, и на этот раз услышал какой-то тихий звук изо мха позади.
– А? – произнес он, открывая глаза и оборачиваясь.
Алеф тоже посмотрела в ту сторону.
– Что там?
Бенни помедлил с ответом, опасаясь сказать глупость.
– Моя тень.
– У тебя нет тени. Мы в тени.
– Я знаю, – сказал Бенни. – Поэтому ее почти не слышно.
Он взглянул на Алеф, чтобы проверить, не смотрит ли она на него, как на сумасшедшего, но она рассматривала похожий на подушку холмик мха за его спиной.
– Что она сказала?
– Ничего особенного. Только то, что она устала лезть в гору под солнцем. Она любит тень за то, что она здесь она может отдохнуть. Это странно?