– Нет, – сказал он, хотя понятия не имел, правда это или нет.

Алеф снова посмотрела на океан.

– Он показал мне тот рассказ, который ты написал. Тот, что про ножку стола.

– А, этот. – Бенни совсем забыл о ножке стола. – Это глупая история.

– Это грустная история.

– Очень жаль, – пробормотал он, потому что не хотел, чтобы она грустила.

– Нет. Я имею в виду, грустная в хорошем смысле.

– А, это хорошо, – произнес Бенни, потому что хотел, чтобы ей было хорошо, но потом понял, что не понимает. – Погоди, а разве бывает грустно в хорошем смысле?

– Конечно. Искусство может навеять грусть. Музыка. Или книга.

– Книга?

– Конечно. Неужели у тебя никогда не выступали слезы при чтении книги?

Бенни вспомнил «Средневековые щиты и вооружение» и «Византийский садовый дизайн».

– Нет.

– Ну, ничего себе. Ну, что ж, ладно. Может быть, тебе стоит почитать другие книги.

Бенни промолчал. Книги он читал как раз для того, чтобы не грустить. Он подумал о книге, которую читала его мама: «Чистая магия». Он видел, что она лежала раскрытой на маминой кровати. Вид у книжки был грустный или немного обескураженный.

– Моя мама читает книги, – сказал он. – По-моему, она всегда грустная, но не в хорошем смысле.

– Это, должно быть, тяжело.

– Да она держится, – пожал плечами Бенни.

– Тяжело для тебя, я имею в виду.

Бенни никогда не задумывался, тяжело ему переживать печаль Аннабель.