Это тоже было странно. Бенни никогда не думал, что у Максона есть родители. Он сказал об этом Алеф, и она весело рассмеялась.

– Родители есть у всех, Бенни.

У него в голове в это время крутились две мысли. Первая заключалась в том, что Алеф он тоже не мог представить живущей с родителями. Она говорила, что сбежала из дома, но ведь до этого, должно быть, жила дома, с матерью, отцом и, возможно, собакой – так вот, этот образ ей совершенно не подходил. Проще было представить ее внеземным существом, вылупившимся из красивого инопланетного яйца, и это не казалось Бенни чем-то плохим. Ему казалось, что она явилась прямо из сна.

А второе, о чем он подумал – что себя он тоже не мог представить с родителями. В смысле, с обоими – больше не мог.

– Где твои родители? – спросил он.

Алеф понюхала фланелевую подкладку спального мешка и поморщилась.

– У меня их нет.

– Но ты же сказала…

– У всех есть, а у меня нет.

Выходит, насчет красивого инопланетного яйца он, может быть, и не ошибся. Она явно не хотела говорить о своей семье, да и Бенни в этот момент хотелось узнать кое-что другое.

– А вы с Максоном… – Он запнулся на полуслове.

«Ох, перестань. Неужели ты собираешься на самом деле спросить ее об этом?»

– Мы – что?

– Ничего.

«Да спроси уже, урод. Или не спрашивай. Потому что это не твое собачье дело».

Алеф сидела на корточках на покрытой мхом земле, расстилая одеяла. Она посмотрела на него, прищурившись. Последний луч заходящего солнца упал на ее скулу, и этот золотистый отблеск придал Бенни смелости.

– Я хотел сказать, вы, ребята, типа… вместе?

– В смысле, пара? – Алеф чуть нахмурилась, но он почувствовал, что она отнеслась к вопросу скорее с юмором. – Нет. Максон замечательный парень, но мы просто друзья. А кроме того, мы ведь оба тоже лечимся, так что нам вообще не до романтических отношений, понимаешь?