– Извини, – сказала Алеф.

Бенни ничего не понял, но чувствовал, что она, видимо, права. Или, точнее, он чувствовал, что раз она так сильно в это верит, то и он тоже готов поверить. Он очень хотел верить в то, во что верила она. Она смотрела на простиравшееся за горами море.

– Славой – это революционер, Бенни. А еще он самый добрый человек на свете. Когда мне было четырнадцать лет, он подобрал меня на улице и заботился обо мне. Каждый раз, когда я убегала из приемной семьи, в которую меня помещали, или снова срывалась, он оказывался рядом и выручал меня. Он многому научил меня, про искусство и книги. Защищал меня от всяких подонков – во всяком случае, пытался.

Она повернулась к Бенни. Дотянувшись до него над телом мертвого хорька, она взяла Бенни за руку и зажала его ладонь между своими коленями.

– Ну и что с того, что ты слышишь голоса? Их многие слышат. Это не значит, что ты такой же, как Славой, но кто знает? Может быть, ты тоже станешь поэтом, философом или революционером. – Она сжала его руку, потом отпустила. – Ты такой, какой есть, Бенни Оу. Но не позволяй никому внушать тебе, что это проблема.

Его рука так и повисла возле ее колен, не желая к нему возвращаться. Это было неловко и странно.

– Скоро стемнеет, – заметила Алеф. – Пора возвращаться.

Она сменила положение, опустилась на колени рядом со своим мертвым питомцем и наклонилась, коснувшись губами его уха.

– Прощай, ВАЗ, радость моя, – прошептала она. – Я люблю тебя. Ты всегда будешь со мной.

Глядя на это, Бенни теперь мечтал поменяться местами с дохлым хорьком.

Алеф выпрямилась, еще раз потянулась и достала свой телефон.

– Я сообщу Би-мену, что мы возвращаемся. Эй, а ты написал своей матери?

52

Я у друзей. Не волнуйся! J

Я у друзей. Не волнуйся! J

Телефон Аннабель пропищал, и этот текст высветился на экране. Примерно через минуту он пискнул еще раз, предприняв вторую, слабую и безрезультатную попытку вызвать свою хозяйку. Приходили уведомления и о пропущенных звонках из школы, но телефон, погребенный под стопкой ненужной почты на кухонном столе, был нем и беспомощен.

Аннабель в это время выкатывала старую коляску Бенни на крыльцо черного хода. Сверху на коляске стояла тяжелая картонная коробка, набитая старыми книгами, ботинками и сломанными кухонными приборами, а на ней лежали заплесневелые клюшки для гольфа – Кенджи купил их, но никогда ими не пользовался, и засиженный мухами большой пластмассовый веер. Все это она нашла в чулане вместе с коляской. Аннабель была очень довольна. Коляска была идеальным средством транспортировки грузов. Книги она собиралась отнести в Благотворительный магазин и не сомневалась, что там примут и коляску, и клюшки, и все остальное. Не возьмут разве что сапоги – они были изношены и покрыты паутиной, хотя Аннабель, как могла, их очистила. Сломанные кухонные приборы, наверное, еще можно починить, но если их все-таки не примут в Благотворительном магазине, их можно будет выбросить на обратном пути в мусорный контейнер.