Ты проснулся от стука иглы, обегавшей круговую канавку в конце пластинки. В комнате было темно, а над тобой стояла Аннабель с таким печальным выражением лица, что ты, испугавшись, сел на койке.

– Что случилось?

Она наклонилась и осторожно сняла наушники с твоей головы.

– Прости, милый. Не хотела тебя будить, – заговорила она, выключила проигрыватель и положила прохладную ладонь тебе на лоб.

– Который час?

– Уже поздно. Поспи еще.

Снизу донесся приглушенный звук одинокой телестанции, и тогда ты вспомнил.

– Все кончено? Ты голосовала?

– Да, – сказала она. – Все кончено.

Ты попытался встать, но она мягко толкнула тебя обратно.

– Лежи, – велела она. – Мне еще всю ночь работать.

Когда ты снова проснулся, на улице было светло, и ты чувствовал себя гораздо лучше. Новостные каналы были выключены, но в воздухе чувствовалось какое-то новое напряжение, как будто сам воздух был взбудоражен. Ты встал и вернулся в свою комнату. Волнение, казалось, доносилось снаружи, но когда ты посмотрел в окно, в переулке никого не было. Что же это за шум? Это было какое-то неровное гудение, похожее на сердитое жужжание миллиона пчел. Может быть, это у тебя в голове?

Нет. Звук был реальным. Он шел из внешнего мира.

Ты надел свою черную толстовку с капюшоном и старые кроссовки «Найк». Мама спала на диване в гостиной. Ты остановился в дверях. Во сне бледное лицо ее смягчилось, а морщинки беспокойства, обычно собиравшиеся на лбу, исчезли. Она была похожа на спящую принцессу или молодую безмятежную мать. У тебя к горлу подступил плотный комок печали, но ты проглотил его. На полу вокруг дивана валялись футболки, разложенные в бесформенные кучи «на выброс» и «на пожертвования». Рядом стоял пустой ящик комода, куда она начала складывать рубашки, которые оставляла себе, но далеко в этом не продвинулась, и опечаленная заминкой стопка сложенных футболок в ящике упала набок. Ты присел на корточки и начал потихоньку складывать их заново. Это не заняло у тебя много времени. Ты хорошо умеешь складывать одежду, и вскоре она выстроилась в ящике высокими ровными стопками.

Ты осмотрел результат своих трудов. «Так лучше?» – мысленно спросил ты у рубашек, но они не умеют читать мысли, поэтому ничего не ответили. Ты подозревал, что на самом деле им все равно, но, по крайней мере, ящик стал выглядеть красиво. Может быть, проснувшись, мама подумает, что рубашки сложились сами собой. А может, догадается, что это ты их сложил, и простит тебя за то, что ты опять ушел без спроса.

На улице гудение стало громче, словно пчелиный рой разгневался еще больше. Ты пошел по переулку в сторону звука. Дойдя до маленького парка и увидев заполонившее его людское море, ты, понял, что добрался до источника. Ты еще никогда не видел на этом островке леса столько людей – они бродили с гневными плакатами в руках вокруг палаток лагеря бездомных. По периметру вокруг парка стояли полицейские машины с мигалками, а неподалеку выстроился спецназ со щитами и оружием. Оружие хочет убивать, поэтому ты натянул капюшон и слился с толпой. Посреди парка ты заметил Джейка и других парней, одетых во все черное, и ты свернул в сторону, но тебя заметили собаки. Светлый кобель Райкер залаял, а потом Джейк поднял голову и тоже увидел тебя.