Так много людей погибло. Очень многие пропали без вести. Другим удалось спастись, но при этом они лишились всего имущества – жилищ и автомобилей, одежды и ювелирных изделий, электронных устройств и бытовых приборов, которые они зарабатывали тяжелым трудом. Я уже не говорю о бесценных реликвиях – альбомах с семейными фотографиями, письмах, подарках на память и прочих дорогих сердцу предметах, бережно передаваемых по наследству из поколения в поколение.

Это был ещё один важный урок на тему непостоянства всех вещей. Япония расположена в сейсмически активной зоне, так что землетрясения у нас нередкое явление. Несчастье может обрушиться в любой момент, но мы забываем об этом, отвлекаясь на блестящие, яркие блага повседневной жизни. Отвлекшись, мы усыпляем себя ощущением мнимой безопасности, и в этом сладком сне проходит наша жизнь.

Землетрясение встряхнуло нас, заставив проснуться, а цунами смыло наши заблуждения. Оно заставило нас усомниться в наших ценностях, в нашей привязанности к материальной собственности. Если всё то, что я считаю своим – моё имущество, моя семья, моя жизнь, – могут быть унесены в одно мгновение, то мне следует задаться вопросом: а что в этом мире реально? Та волна напомнила нам, что действительно реально только непостоянство. Это был момент пробуждения нашей подлинной природы.

Уже разбитой.

Зная это, мы можем ценить каждую вещь такой, какая она есть, и любить друг друга такими, какие мы есть, – полностью и безоговорочно, без ожиданий и разочарований. При таком подходе жизнь становится ещё более прекрасной, разве нет?

Много времени спустя я нашла одного мастера традиционных ремесел, который сумел скрепить кусочки чашки Ренгецу золотыми проволочками и склеить их лаком. Теперь черепки сшиты золотыми швами, такими изящными, что разбитость чашки не кажется изъяном. На мой взгляд, она теперь ещё прелестнее, чем была.

Бенни

Бенни

Это ведь было то самое землетрясение, да? Та самая катастрофа из снежного шара Алеф, который я подарил маме? Я раньше никогда не думал, каково это – оказаться внутри такого шара. В смысле, не внутри снежного шара, потому что это нереально. Я имею в виду, каково это – находиться в зоне землетрясения, цунами или утечки на АЭС. Эти вещи реальны, и находиться там, должно быть, очень скверно.

И вот эти рассуждения Айкон о восприятии жизни как сна – я понял, о чем они. Напоминает ту песенку, которую мы напевали в Переплетной, вот только произошедшее в ту ночь было больше похоже на пробуждение или что-то вроде побега из плена. Ты назвала это непереплетенным состоянием, но ты книга, так что твоё определение не лишено смысла. Не знаю, как сказать, но я помню это ощущение. С тех самых пор, как погиб отец, я ощущал себя заключенным в какой-то катастрофический снежный шар, и с каждым дрянным событием стекло вокруг меня сжималось, оставляя мне всё меньше и меньше места. Но в ту нашу ночь в Переплётный снежный шар моей жизни разбился, и я вышел на волю: я увидел весь мир, и каждая вещь в нем была прекрасной и реальной, такой, какая она есть. Тогда я не очень это понимал, всё вокруг представлялось довольно жутким: появились полицейские, и все вокруг сходили с ума – но теперь я, можно сказать, осмыслил. Может быть, под разбитостью Айкон подразумевает именно это? Ощущение было такое, как если бы моя голова взорвалась, но не в плохом смысле, понимаешь?