Ну, да. И нет. В конце концов, книги не существуют в единичном состоянии. Понятие «книга» – это просто удобная выдумка, с которой мы, книги, соглашаемся, потому что она обслуживает бухгалтерские нужды книжных издательств, не говоря уже о писательском эго. Но реальность гораздо сложнее. Конечно, отдельно взятые книги существуют – возможно, вы даже держите одну из них в руках прямо сейчас – но это еще не все, чем мы являемся. Рискуя показаться самонадеянными, скажем, что мы являемся Единичным и Множественным одновременно; мы – постоянно меняющаяся множественность, бестелесный поток. Видоизменяясь и меняя форму, мы входим в ваши человеческие глаза черными значками на странице, а в уши – всплесками звука. Оттуда мы путешествуем по вашим умам, и таким образом мы сливаемся и размножаемся.

А как же тогда писатели? Что ж, спросите любую книгу, и она вам скажет, что писатель – это главным образом кусок тщеславия; но это не значит, что они не нужны. Совсем наоборот. Книгам нужны писатели. Конечно, нужны! У нас нет пальцев, мы не можем печатать. Ваши большие человеческие мозги – это наши носители, ваши чувственные тела – наши транспортные средства, а ваши амбиции – топливо, необходимое для того, чтобы мы появлялись на свет. Писатели – это наш интерфейс и наши посредники.

Так что, да, безусловно, писатели необходимы, даже если все, что они делают – разъезжают по стране, как Айкон, или дремлют в своих кабинках перед ноутбуками, как машинистка, окруженная стопкой справочников, которые, по ее мнению, она выбрала сама. Но как мы уже видели, субъектность – это вопрос выбора точки зрения, и если бы вы поинтересовались у справочников, они бы сказали, что это они выбрали задремавшую писательницу. Они выбрали ее, и пока она дремлет, они усердно работают, колонизируя ее нейронные сети, этот темный потаенный мир, спрятанный в подсознании, которое она называет своим воображением. Там они занимаются, на свой манер, совокуплением, сливая свою ДНК с ее памятью и опытом и воспроизводясь в новых себе подобных. Скоро она проснется, встряхнется, пожурит себя за то, что снова задремала, и вернется к работе, к трудной работе по переписыванию, слово за словом, новой книги на страницу. Книги, которые она прочла, являются сородителями книги, которую она пишет, а сама она в акте рождения выступает в роли акушерки.

А потом, когда она заканчивает и книга выходит в мир, наступает очередь читателей, и здесь происходит еще одно сближение. Потому что читатель – это не пассивное вместилище содержания книги. Нисколько. Вы – наши соратники, наши заговорщики, вдыхающие в нас новую жизнь. А поскольку каждый читатель уникален, каждый из вас придает каждой из нас новый смысл, независимо от того, что написано на наших страницах. Таким образом, одна книга, когда ее читают разные читатели, становится разными книгами, постоянно меняющимся набором книг, который волной течет по человеческому сознанию. Pro captu lectoris habent sua fata libelli. «В зависимости от возможностей читателя у книг своя судьба».