Аннабель рассеянно кивнула. Ее внимание было поглощено кусочком засохшей овсянки, прилипшим к колену спортивных штанов, и она соскребала овсянку ногтем.

Кори, глядя на нее, ждала. Она знала, как управляться с рассеянным вниманием. Она сделала длинную паузу, потом посмотрела Аннабель в лицо и заговорила низким и настойчивым голосом, каким зачитывала детям те места из сказок, где заблудившихся в лесу детей подстерегала в сладком домике злая ведьма, или большой злой волк прятался в кустах прямо за поворотом.

– Тебя не оставят в покое, Аннабель. К тебе придут. Ты уже потеряла работу. Потом тебя выселят, и ты останешься без жилья. Следующим будет твой ребенок. Служба защиты детей вернется, и если ты не приведешь дом в порядок, у тебя заберут Бенни и отдадут его под опеку властям. А потом отдадут в приемную семью. Ты потеряешь сына. Ты потеряешь все.

Овсянка впиталась в волокна махровой ткани. Как она туда попала? Аннабель пыталась вспомнить, когда в последний раз ела овсянку. Ее зрение затуманилось – это слезы? – и тут она почувствовала, как ее спины коснулась легкая рука.

– У тебя нет времени для слез, – сказала Кори. – Ты должна проявить инициативу.

Комочек овсянки оторвался, оставив на волокнах бледный крахмалистый осадок.

– Аннабель?

Аннабель вздохнула и вытерла нос тыльной стороной ладони.

– Хорошо, – пробормотала она. – Давай сделаем это.

– Отлично. – Кори встала и сняла куртку. Под ней была футболка с надписью:

Библиотекарь…

потому что конченая стерва —

это не официальная должность.

Словно по команде, к тротуару подкатил потрепанный белый фургон. На боку его красовался логотип с изображением довольного шмеля и надписью:

AAA Хлам-Улетай-Ка