Ваше Облегчение – Наше Увлечение

Пассажирская дверь распахнулась, и из кабины выпрыгнул какой-то парень с дредами. Аннабель узнала его: это был охранник библиотеки, который нашел Бенни. Он помахал им рукой, а затем обошел фургон сзади. Водитель, бледный коренастый парень в форме уборщика, уже открывал задние двойные двери. Они выдвинули пандус, и на землю нерешительно спустился тощий мужчина с бородой, за ним – невысокая полная женщина с выпученными глазами, а затем высокая женщина с невзрачной собачкой. Они выстроились на тротуаре, и кто-то из фургона начал раздавать им ведра, метлы и чистящие средства. Уборщик сказал что-то на непонятном языке, затем поднялся в фургон и через секунду появился снова, осторожно катя вниз по пандусу инвалидное кресло. В кресле сидел какой-то старик. Оказавшись на тротуаре, он развернулся лицом к дому.

– Это тот самый бомж! – прошептала Аннабель. – Тот, который приставал к Бенни в автобусе.

– Это Славой. Люди называют его Бутылочник, – сказала Кори.

– Бутылочник!

– Да, он сдает бутылки. Постоянный читатель Библиотеки. Мы все знаем Славоя.

Старик покатил по подъездной дорожке к дому, остальные последовали за ним. Когда они подошли к ступенькам, где сидела Аннабель, Славой широко раскинул руки, как будто хотел обнять ее, крыльцо и весь дом.

– Мы прибыли! – торжественно объявил он.

– Вы действительно Бутылочник? – спросила Аннабель.

– К вашим услугам, – ответил он.

– Значит, вы реально существуете?

– Ну-у, – скромно протянул Бутылочник. – С философской точки зрения это вопрос довольно спорный, но для ваших целей – да, я реален в достаточной мере.

– Не заводи его, – сказала Кори, протягивая руку Аннабель. – Пофилософствовать можно будет потом. Пора приниматься за работу.

Аннабель послушно поднялась на ноги с ее помощью, но перед тем, как войти в дом, остановилась и обернулась.

– Симпатично. – Она указала на надпись на боку фургона. – Но мои вещи – это не хлам. Это архив.

83

Горячо обсуждавшийся в Твиттере вопрос, являются ли японские сторонницы уборки противниками книг, так же горячо обсуждался и на наших полках. Многие из нас считали, что требовать, чтобы книги доставляли только радость, крайне глупо, и мы соглашались с критиками в том, что осчастливливать людей – не наша работа. Другие из нас считали, что вся эта полемика была вызвана неточным культурно-лингвистическим переводом – проблема, с которой мы, книги, знакомы слишком хорошо. И мы все знали о книгах в личной библиотеке Айкон: как она их любит, сколько внимания им уделяет и в каком прекрасном состоянии содержит – ее книги рассказывали нам об этом без всякого стеснения. Даже самые суровые критики из наших рядов втайне испытывали некоторую зависть. Нам нравится, когда с нас вытирают пыль и заботятся о нас. Мы не любим небрежения.