Признаюсь, я довольно скептически отнеслась к Цирконии, когда та рассказала мне, чем сейчас зарабатывает на жизнь. И я допускаю, что каждая мертвая собака хочет извиниться перед хозяином за лужу на дорогом ковре… но, с другой стороны, откуда она узнала, что новую собаку в семье зовут Хуанита? Не то чтобы я купилась, но признаюсь: сеанс заставил меня задуматься.

– А теперь, Кара, – говорит Циркония, – я буду твоим защитником. Так раньше называли адвокатов, и я постараюсь соответствовать определению. Мне нужно знать, какой результат ты хочешь видеть, а затем придется подумать, как смогу защитить тебя, чтобы мы его достигли.

Она наклоняется вперед, и волосы ледяной лавиной падают на спину.

– Я просто хочу, чтобы мой отец поправился, – говорю я.

То же самое я сказала вчера опекуну, но сейчас комок стоит в горле. Наверное, дело в том, что раньше я ощущала себя воином-одиночкой и вдруг у меня появился союзник.

Циркония кивает, тронутая моими словами:

– Давай знаешь что сделаем? Зажжем особую свечу для твоего отца, как будто он здесь, с нами.

Она роется в шкафу и достает свечу «Янки». Ставит ее между нами на стол и поджигает фитиль. В комнату внезапно врывается аромат соснового леса и застает меня врасплох, потому что так всегда пахло от отца, когда он приходил с улицы.

– Теперь, когда перед нами стоит ясная цель, пришло время устранить препятствия, – продолжает Циркония. – И самое серьезное заключается в том, что тебе семнадцать лет.

– Мать говорит, что подпишет все нужные бумаги, – заверяю я.

– К сожалению, с точки зрения штата Нью-Гэмпшир ты все равно будешь несовершеннолетней, а несовершеннолетним не разрешается принимать решения о лечении недееспособного человека.

– Но это просто цифра. Во-первых, через три месяца мне исполнится восемнадцать. И, кроме того, я уже несколько лет забочусь о себе и об отце.

– Жаль, что закон смотрит на это иначе. Так что я могу сказать суду, чтобы помочь им закрыть глаза на юридические формальности?

– Я живу с отцом четыре года, – перечисляю я. – Мы вместе принимаем все решения. Я вожу машину. Я хожу в школу. Я сижу с детьми, чтобы заработать деньги. Я покупаю продукты и вписана в банковский счет отца. Я оплачиваю все счета, занимаюсь деловыми вопросами его программы и отвечаю на письма поклонников. Единственное, чего я не могу делать, – это голосовать.

– Ну, по правде говоря, за последние двенадцать лет и не было большого притока замечательных кандидатов. – Циркония переводит взгляд на меня. – Что насчет алкоголя?

– Ой нет! В смысле, я не пью. Но я выпила в ночь аварии.