Циркония сцепляет пальцы под подбородком:

– Сколько?

– Одну банку пива.

– Одну?

Я дергаю заусенец на большом пальце:

– Три.

Циркония поднимает брови:

– Значит, по сути, ты соврала всем. – Она взмахивает руками круговым движением. – Это круг истины. Для тебя же лучше, если с этой секунды я буду слышать только правду. Если что-то произошло не так, как ты рассказываешь, то я не хочу слышать твою версию.

– Ладно, – соглашаюсь я, наклоняя голову.

– Это две основные препоны, которые адвокат твоего брата постарается использовать против тебя, – объясняет Циркония.

– Но Эдвард тоже не годится на роль опекуна, – возражаю я. – Хотя бы из-за обвинения в убийстве.

– Которое было отменено, – отвечает Циркония, – поэтому можем считать, что его и не было.

Мы беседуем еще три часа, говорим об отце, о том, как он прожил свою жизнь, обо всех найденных мною в Интернете случаях и о людях, которые выздоровели, когда им дали второй шанс. Циркония делает заметки на бумажной салфетке из вторсырья, а когда место заканчивается – на обратной стороне старого электронного билета «Саутвест эрлайнс», найденного в кармане юбки. Она прерывается только один раз, чтобы приготовить бананово-соевые коктейли для близнецов, которые смотрят фильм в машине матери.

Наконец Циркония откладывает ручку:

– Я дам тебе домашнее задание. Навести отца и положи голову ему на грудь. Потом расскажешь, какие мысли тебя посещали в эту минуту.

Я обещаю так и сделать, хотя для меня все это звучит слишком эзотерично. Мы обсуждаем логистику слушания в четверг: куда мне приехать и где встретиться с ней. И только когда она начинает перечислять вопросы, которые собирается задать мне в суде, я внезапно понимаю, что все происходит на самом деле. Я собираюсь выступить против брата в суде в надежде добиться опекунства над отцом.

Циркония внимательно наблюдает за мной.

– Ты осознала, что это реальность, – догадывается она.

– Да. – Мое сердце бешено колотится. – Можно вас кое о чем спросить?

Я боюсь озвучить вопрос, но другого выхода нет, потому что больше мне некому его задать. И она ведь сказала, что будет моим защитником, помощником, а Бог свидетель, мне очень нужна помощь. Поэтому я шепотом произношу слова, вьющиеся вокруг моего сердца и сжимающие его в самую неожиданную минуту: