Мы скрепляем договор рукопожатием, но Джо не отпускает мою руку.

– Если ты не выиграешь дело, – мягко говорит он, – опекуном станет Эдвард. Он снова назначит время для отключения аппаратов и пожертвования органов. Ты можешь присутствовать. И если хочешь, Кара, я буду рядом.

У меня сжимается горло.

– Ладно, – говорю я.

Когда лифт останавливается в вестибюле и открывает двери, взгляду предстает мужчина, обнимающий плачущую девушку. По возрасту она годится ему в дочери. Одна из сотен грустных историй, рожденных в стенах этого здания.

В детстве брат как-то сказал, что способен уменьшить меня до размеров муравья. Он сказал, что у нас была еще одна сестра, но он уменьшил ее и нечаянно на нее наступил.

Еще он говорил, что, когда взрослеешь, приходит приглашение на закрытую вечеринку со всеми монстрами и персонажами из фильмов ужасов. Там Чаки распивает кофе. И мумия с обложки книги «Братья Харди», которую я до жути боялась, танцует твист, а Джейсон из «Пятницы, 13-е» подыгрывает на альт-саксофоне. Брат говорил, что можно сколько угодно оставаться на вечеринке и познакомиться со всеми чудищами. Именно поэтому взрослые ничего не боятся.

Раньше я верила всем рассказам брата, потому что он был старше и я думала, он больше знает о мире. Но оказывается, бесстрашие не приходит вместе с взрослением.

Просто взрослые боятся других вещей.

Люк

Люк

Мои друзья-абенаки говорят, что, если охотник и медведь проливают кровь друг друга, они становятся одним целым. Что бы ни случилось, после этого охотник никогда не сможет стрелять в медведя, а медведь не будет убивать этого человека.

Мне бы хотелось верить, что это правда.

Что здоровая доля взаимного уважения может стать побочным продуктом пережитого предсмертного опыта.

Эдвард

Эдвард