Кара
Кара
Казалось бы, получив одобрение временного опекуна, я должна прыгать от радости, но тут судья совершает нечто неожиданное.
Он назначает выездную сессию.
В итоге я стою рядом с братом у стеклянного окна палаты интенсивной терапии, наблюдая, как судья ведет односторонний разговор с нашим бессознательным отцом.
Джо уехал на лифте проводить мать – ей пора домой, чтобы забрать близнецов с остановки школьного автобуса. Циркония в комнате для посетителей разговаривает с собакой-терапевтом.
– Как думаешь, что говорит Лапьер? – спрашивает Эдвард.
– Читает молитву? – предполагаю я.
– Может быть, ему нужно своими глазами увидеть, как выглядит вегетативное состояние.
– А может, он надеется застать тот миг, когда отец снова придет в себя, – возражаю я.
– Откроет глаза, – поправляет Эдвард.
– Это то же самое.
– Кара, это не так, – заявляет он, нависая надо мной.
Мать часто говорила о скачках роста Эдварда. Раньше я думала, это значит, что Эдвард взял и вырос за ночь, как растения, которые она держала на кухне. Я боялась, что он станет слишком высоким для нашего дома, и где мы тогда будем его держать?
Арман Лапьер поднимается со стула у постели отца. Он выходит в коридор как раз в ту минуту, когда из лифта появляется Джо. Циркония спешит к нам из комнаты для посетителей.
– Ровно в девять, – объявляет судья и удаляется.
Циркония отводит меня в сторону:
– Ты молодец. На данный момент ты сделала все, что от тебя зависит. Учитывая, что Лапьер – католик и склонен выбирать жизнь, а также одобрение временного опекуна, твое положение выглядит очень убедительно.