Никто не спешит поздравлять меня с вынесенным вердиктом. Вокруг Кары образуется небольшой круг поддержки, и я даже не успеваю ничего ей сказать – Джо уводит меня, чтобы заполнить документы, которые нужно отнести в больницу, чтобы назначить день для отключения аппаратов и донорства органов.
В больницу я еду один и там целый час разговариваю с доктором Сент-Клэром и координатором Банка органов. Я подписываю бланки и киваю, как будто принимаю все их рассуждения, повторяя действия, проделанные шесть дней назад. Разница лишь в том, что на сей раз, когда у меня нет необходимости обсуждать решение с Карой, я сам хочу поговорить с ней.
Сестра с мокрым от слез лицом свернулась калачиком на кровати отца. Она даже не поднимается при моем появлении.
– Так и знал, что найду тебя здесь, – говорю я.
– Когда? – спрашивает она.
Я не пытаюсь притворяться, будто не понимаю, о чем речь.
– Завтра.
Кара закрывает глаза.
Я представляю, как она будет лежать здесь всю ночь. Учитывая обстоятельства, вряд ли мать или Джо запретят ей. И даже представить не могу, что ее выгонит кто-нибудь из медсестер реанимационного отделения. Но я также знаю, что здесь неподходящее место для прощания с отцом.
Я лезу в карман и достаю фотографию, которую взял из отцовского бумажника, – ту, где я совсем маленький. Кладу ее под подушку отца, а затем протягиваю Каре руку, приглашая следовать за собой.
– Кара, – говорю я, – тебе нужно кое-что услышать.
Люк
Люк