Последний снимок я помню очень хорошо. Это был последний отпуск, который мы провели всей семьей, перед тем как отец уехал в Квебек. Мы с ним стоим по колено в воде на пляже в Хайаннисе. Мать сидит у него на плечах, а Кара – у меня. Глядя на нас, на загорелые лица, белые зубы, широкие улыбки, ни за что не подумаешь, что через три года отец уйдет в лес. Что у него будет роман на стороне. Что я уйду, ни с кем не попрощавшись. Что произойдет авария, которая изменит все.

Вот что мне нравится в фотографиях. Они напоминают, что когда-то, пусть даже на мгновение, все было идеально.

На следующее утро я просыпаюсь слишком поздно. Я надеваю ту же рубашку, что и накануне, отцовскую клетчатую куртку и присаживаюсь на стул рядом с Джо как раз в тот миг, когда секретарь велит всем встать перед достопочтенным Арманом Лапьером.

– Очень мило с твоей стороны все же прийти, – шепчет Джо.

Долгую минуту судья сидит, опустив голову, и молча дергает себя за волосы.

– За все годы, что я просидел в этом кресле, – наконец произносит он, – мне еще не приходилось вести дела настолько сложного. Не каждый день приходится принимать решение о жизни и смерти. И я также понимаю, что, какое бы решение я ни принял, ему обрадуются не все.

Он делает глубокий вдох и водружает на кончик носа очки.

– Учитывая обстоятельства, тот факт, что Каре всего семнадцать, не имеет для меня значения. Она жила с отцом, их отношения были очень близкими, и сейчас она способна принимать решения не хуже, чем через три месяца. Учитывая, что ее брат отсутствовал целых шесть лет, я считаю, что Кара наравне с Эдвардом может быть опекуном отца. Я не могу сбрасывать со счетов тот факт, что принятое сегодня решение может лишить молодую девушку отца, хотя она черпает огромное утешение просто от сознания, что он все еще часть ее мира, пусть и в вегетативном состоянии. Более того, он находится в таком состоянии всего тринадцать дней.

Однако я также помню о неопровержимом свидетельстве доктора Сент-Клэра, где без каких-либо сомнений говорится, что мистер Уоррен уже не оправится от полученных травм и его состояние продолжит ухудшаться. Если посмотреть на прецеденты, установленные ранее принятыми решениями по похожим делам – Крузан, Скьяво и Квинлан, – суд всегда выбирал смерть. Мистер Уоррен умрет. Вопрос в том – когда. Завтра или через месяц? Через год? Вы хотите, чтобы я принял решение, но для этого мне нужно понять, чего хотел бы сам Люк Уоррен. – Поджав губы, судья продолжает: – Мисс Бедд ознакомилась со следом, который мистер Уоррен оставил на телевидении и в публикациях, и сделала вывод. Но смотреть на публичный образ мистера Уоррена еще не значит видеть человека, стоящего за знаменитостью. И единственное твердое свидетельство того, как и каким образом мистер Уоррен прожил свою жизнь, – это его разговор с сыном, когда он сказал, что в подобной ситуации хотел бы прекратить меры по поддержанию жизни. Разговор, подкрепленный записанным на бумаге указанием и личной подписью. – Он смотрит на меня. – Более того, в водительских правах мистера Уоррена сказано, что он хочет стать донором органов. Мы можем рассматривать эту находку как еще одно доказательство личных желаний. – Судья снимает очки для чтения и поворачивается к Каре. – Милая, я знаю, ты не хочешь расставаться с отцом. Но вчера я провел у его постели час и думаю, ты со мной согласишься – твоего отца больше нет в больнице. Он уже покинул нас. – Лапьер прочищает горло. – По всем перечисленным причинам и после тщательного обдумывания я назначаю постоянным опекуном Эдварда Уоррена.