– Мы не знаем, какие травмы отец получил во время аварии, а какие – после. Кара, даже если бы он не упал, то все равно мог оказаться в таком состоянии.

– Последнее, что он от меня услышал: «Я тебя ненавижу».

Эдвард встречается со мной взглядом.

– Это были и мои последние слова, – признается он.

Я вытираю глаза тыльной стороной ладони:

– У нас с тобой есть что-то общее, но не стоит этим гордиться.

– Надо же с чего-то начинать, – отвечает Эдвард и слабо улыбается. – Кроме того, он знает, что ты не всерьез.

– Почему ты так уверен?

– Потому что ненависть – всего лишь обратная сторона любви. Как орел и решка на монете в десять центов. Если не знаешь, что такое любовь, как распознать ненависть? Одно не может существовать без другого.

Очень медленно я тянусь к руке Эдварда и подсовываю под нее свою. И в один миг мне снова одиннадцать и я перехожу улицу, направляясь в школу. Когда меня провожал Эдвард, я никогда не смотрела в обе стороны. Я верила, что он посмотрит за меня.

Брат сжимает мою руку. На этот раз я держусь крепко.

В детстве меня укладывал спать отец, и каждый раз, выключая лампу, он дул, будто задувая огромную невидимую свечу, освещавшую комнату. Потребовались годы, чтобы догадаться: отец нажимает на выключатель, а не сам является источником света.

Сейчас, сквозь эту странную зарисовку из дежавю, мне кажется, что это я задуваю невидимую свечу – ту неуловимую искру, которая неким образом составляет жизнь.

Здесь Эдвард вместе с теми же медсестрами, врачами, социальным работником, адвокатом и координатором Банка органов. Но сегодня с нами еще и Джо, потому что он обещал, и мать, потому что я ее попросила.

– Мы готовы? – спрашивает врач отделения реанимации.

Эдвард смотрит на меня, и я киваю.

– Да, – говорит он.

Брат держит меня за руку, пока аппарат искусственной вентиляции легких отключают, а в капельницу отца добавляют морфин. За спиной отца монитор, показывающий артериальное давление.

Аппарат перестает дышать за отца, и я не могу оторвать взгляд от его груди. Она поднимается, потом опускается. На минуту замирает. Снова дважды поднимается и опускается.