В этот миг я бы хотела стать волком. Потому что, когда кто-то уходит из твоей жизни, никакие слова не помогут заполнить оставленную им дыру. Есть только пустая, вздымающаяся ввысь минорная нота.

– Вот почему я хотел, чтобы ты пришла сюда со мной, – объясняет Эдвард. – Уолтер говорит, что они воют каждую ночь после аварии.

Авария…

Эдвард решил сохранить секрет, и это разрушило нашу семью. Вдруг, если я признаюсь в своем, он снова сведет нас вместе?

Поэтому я отворачиваюсь от волков и рассказываю брату правду под их панихиду.

– Скажу тебе вот что, – в ярости заявил отец, отъезжая от дома в Бетлехеме, где один гость уже вырубился, а в припаркованной машине парочка занималась сексом. – Если решишь соврать, что остаешься у Мэрайи с ночевкой, не забудь взять с собой якобы приготовленную сумку.

От злости у меня все расплывалось перед глазами, но, с другой стороны, виной мог быть алкоголь. Я уже однажды пробовала пиво, но кто же знал, что напиток, похожий на фруктовый пунш, может так сильно ударить в голову.

– Поверить не могу, что ты следил за мной!

– Я два года выслеживал добычу. Уж поверь, девочки-подростки оставляют гораздо более заметный след.

Мой отец только что ворвался в дом, как будто мне было пять лет и он приехал, чтобы забрать меня с детского дня рождения.

– Благодаря тебе я стану в школе парией.

– Ты права. Нужно было подождать, пока тебя изнасилуют или ты допьешься до отравления алкоголем. Боже, Кара! О чем, черт возьми, ты думала?!

А я вообще не думала. Я позволила Мэрайе думать за меня, и это стало самой большой ошибкой. Но я бы скорее умерла, чем призналась в таком отцу.

И я уж точно не собиралась говорить, что на самом деле рада покинуть вечеринку, потому что она стала выходить за грани разумного.

– Вот поэтому, – пробурчал отец, – волки в дикой природе иногда бросают свое потомство умирать.

– Я позвоню в службу защиты детей, – пригрозила я. – Я вернусь к матери.

Вокруг глаз отца, как очки, светилось зеленое отражение зеркала заднего вида.

– Когда протрезвеешь, напомни мне посадить тебя под домашний арест.

– Когда протрезвею, напомни мне сказать, как я тебя ненавижу! – рявкнула в ответ я.