– Граждане пассажиры! Следующая станция – Петушки, берегите чемоданы и мешки!

Все устали от него. Никто не смеётся. Да и боятся, что станет просить взаймы. Дядя Лёня, заскучав, рыщет взглядом по салону. У парней, с которыми пил пиво, он уже стрельнул десятку. Женщин не берёт во внимание как наименее склонную к денежным займам группу населения. Одна надежда на мужиков, хотя бы на того же Васю:

– А ты, придурок, куда поехал? Алименты платить?! Дай-ка и мне семесят рублей, однако, твоего сынка воспитываю…

Но и мужики воротятся от его глаз, а Вася и вовсе делает вид, что не его касается. И водитель нетерпеливо ёрзает за своей баранкой:

– Ты едешь или не едешь?!

Что тут скажешь? На часах восемь тридцать, а магазин открывается в девять, и этого изменить нельзя, а пешую прогулку ещё никто не отменял… И дядя Лёня, подтолкнув отъезжающий автобус, идёт дальше.

Не дай бог оказаться на пути! Непременно и через всю улицу:

– Сыно-о-ок!!! Обожди-ка два часа, я на третий подойду, в половине пятого на проходной, ровно в двадцать один ноль-ноль по московскому времени… Смотри не опаздывай!

Сам – вразвалочку. Или тормознёт с кем-нибудь поболтать, но нет-нет да проверит: ждёшь ли? Вот уже:

– Здравствуй, сынок.

– Здорово, дядя Лёня!

– Как ты сказал, сынок?

– Здорово, дядя Лёня!

– А ты как должен говорить?!

– А как я должен говорить?

– А вот как ты должен говорить: «Здравствуй, Леонид Петрович, добрый день!» Повторяй-ка!

– Здравствуй, Леонид Петрович, добрый день!

– «Дай потрогать за коре́нь!» Повторяй за мной!

Слушает внимательно. Серьёзен. Так сверяют игру музыкантов с партитурой. Озирается по сторонам. В конце, расщемляя забранную для пожатия руку, шёпотом и тоже на полном серьёзе говорит:

– Ладно, сынок! Вечером приходи. Так уж и быть, дам…