Потом, уже за столом, Гена уверяет, что к осени из этой коробки можно отгрохать вполне приличный терем. Орехов подливает вино. Решают приступить к работе завтра же. На котельной сможет управиться один Славик.

После ужина они идут смотреть озеро. Пользуясь, что ребята под хмельком, Орехов пытается поподробнее расспросить о Леночке. Но сами они мало знают о ней. Разве что осмелевший Гена докладывает:

– Слышь, Боря, а она в субботу тобой интересовалась, спрашивала, почему ты не захотел стать главным инженером…

– И что ты ей ответил?

– Хозяин – барин.

– Правильно, молодец, незачем женщин производственными разговорами утомлять.

– Кстати, шеф, а почему ты правда отказался?

– В двух словах не объяснишь.

– Сейчас бы сидел в отдельном кабинете и командовал, – мечтательно рассуждает Славик.

– А мы бы старались тебя надуть, – добавляет Гена.

– В том-то и дело, что я не люблю, когда меня стараются надуть. Ты, Гена, очень тонко подметил. К тому времени, когда мне предложили, я уже понимал, что чем выше должность, тем меньше свободы, хотя на первый взгляд кажется наоборот, особенно снизу. Тем более фактический заработок поднимался несущественно. Один из наших доморощенных философов утверждает, что при отсутствии любви работу и должность нужно выбирать, как жену: она должна быть достаточно богатой и неревнивой. Но только при отсутствии любви.

– А почему Бельскому не предложили, у него вон какая фактура, – не унимается Славик.

– Бодливой корове бог рог не дает, – вставляет Гена, опережая Орехова.

– Вот видишь, товарищ тебе все четко разъяснил. И вообще, что это ты усиленно приглядываешься к административным постам, уж не метишь ли в верха?

– Он уже продвинулся немного! – кричит Гена и с разбега ныряет в озеро.

А Орехов снова отмечает, что парня зацепило, и не слегка, а довольно глубоко. И еще раз повторяет про себя: «Злее будет».

Вода в озере теплая, берег в мягкой зеленой траве.

Если в одно из воскресений, когда ребята уедут в город, пригласить сюда Леночку, можно хорошо провести время. Собственно, зачем он выпытывает у мальчишек сплетни о ней? Что они могут знать? Ровным счетом ничего. Ну был, разумеется, какой-нибудь воздыхатель на первом курсе, на четвертом его сменил другой – какое значение имеет это для сорокалетнего мужчины, отца семейства? Чем меньше он знает о ней, тем лучше, тем проще будут их отношения. Ему же ничего не требуется, кроме возможности отдохнуть рядом с ней. Остальное он может найти где угодно. Настоящая чистая любовь, и нечего разным пьяницам издеваться. Цинизм нисколько не оригинален. Орехов и сам был таким в тридцать два года и думал, что уже не изменится, но сколько воды утекло за восемь лет, вроде ничего не изменилось, да вдруг огляделся, всмотрелся в тех, кто помоложе, вспомнил себя, и оказалось – нет, оказывается, другой уже стал. И если раньше в спешке гнался за количеством, то теперь не мешает подумать и о душе. Однако пятнадцать лет разницы с ума сойти можно. Страшная цифра. Но если не думать о ней, то разницы совсем не чувствуется. Просто пугает цифра, и только. Но главное – чтобы годы его не пугали Леночку.