Орехов не удивлен. Он привык. Хотя давно пора снизить процент любителю шампанского. Перетопчется. Но это уже в следующий раз. Такие вещи делаются заранее. Иначе пойдет дурная слава. А сумма заметно уменьшилась. Посредник, разумеется, паразит, но что делать, пока он необходим, но и помощник – тоже необходим. Только, если разобраться, так ли велика роль помощника? Человека подняли с кровати, посадили в машину, завезли в приятную компанию, опохмелили, доставили с комфортом до места работы, а к ночи, опять же с комфортом, возвратили домой. У человека никаких забот, никаких унижений, никакого риска и расходов на бензин тоже нет.

Справа Орехов видит вывеску почтового отделения, но остановка под знаком запрещена – и он едет дальше. Свернув в переулок, он останавливается возле телефона. После разговора с Новоселовым хочется услышать что-нибудь нежное.

– Елену можно?

– Здравствуйте, Борис, видите, я уже узнаю вас по голосу.

– Леночка, это ты, а я думал, что мама, прости уж меня. Ты не хочешь покататься?

– Как это понять?

– Очень просто. Я подгоняю к подъезду «мерседес-бенц», и мы едем, куда тебе хочется.

– Не хочу.

– Почему? Провинилась и не пускают гулять?

– Меня тошнит в машине.

Орехов немного ошарашен такой откровенностью.

Он молчит. Он был уверен, что она согласится, прием безотказный, многократно проверенный, правда, на женщинах несколько другого разряда. Ему даже немного приятен ее отказ, и опять же, какая трогательная непосредственность. Впрочем, и это еще ни о чем не говорит, все может оказаться умной игрой. Он готов ко всему. Но долго молчать неудобно, если прогулка на машине не устраивает, надо срочно предлагать другой вариант. Можно позвать в ресторан. Бокал шампанского большого вреда не принесет, а на пути к бригаде Тарасова постов ГАИ нет. И еще ему очень интересно, как Леночка относится к ресторанам.

– Тогда, может быть, сходим, посидим где-нибудь, потанцуем, музыку послушаем?

– Это что, в ресторан?

– Можно в кафе.

– Стоит ли париться в душном зале? Давайте встретимся просто так. Через полчаса я выйду.

Орехову остается пристроить машину. Загонять в гараж – несподручно. Он ставит ее в многолюдном дворе девятиэтажного дома. Все равно до наступления темноты ему придется забирать ее. По дороге он заглядывает и на почту – он помнит, что должен отослать деньги, но возможное посещение ресторана окончательно склоняет его к мысли, что Сережин труд стоит не больше семидесяти пяти рублей, обещанных в самом начале. О добавке, выторгованной Ореховым, Сережа вроде бы не знает. Но он все же сомневается – говорил или нет. И немудрено, где там упомнить, когда мысли были заняты сторожихой. Скорее всего, не говорил. В крайнем случае можно свалить на энергетика, сказать, что тот надул их. Проверять Сережа не пойдет, он же из гусар.