12

12

Но первое разбирательство проходит очень быстро.

Не потому ли, что ведет его мужчина?

Когда Орехова начинает заверять, что стенка стоимостью в четыреста пятьдесят рублей превращена в гору исковерканных досок, а Гена утверждать, что выстроенный шкаф, за который Орехова требовала не четыреста пятьдесят рублей, а шестьсот, аккуратно разобран и сложен в коридоре, судья предлагает прервать заседание, сесть в машину и осмотреть все на месте. Орехову решение судьи не пугает, держится она уверенно, и тогда начинает волноваться Гена – уж не прогулялась ли она своим топориком по разобранному шкафу? Он пробует успокоить себя: в конце концов, всегда можно определить, что надрубы свежие, и не дураки же сидят в суде, должны понять, что ему нет смысла махать топором перед подачей жалобы. Собственная логика представляется ему железной, но страх пропадает только в квартире возле нетронутых стопок полировки.

Судья и заседатель осматривают детали шкафа. Конечно, отверстия от шурупов полировку не украшают, но они неизбежны при любой сборке. Обращается внимание и на сучковатые неструганые стояки. Гена не вмешивается, молча наблюдает за осмотром, слушает каждую реплику, ловит интонации фраз и выраженья лиц. А когда понимает, что судьи на его стороне, достает из портфеля пакет с шурупами и кладет перед Ореховой.

– Вот, все до единого, в полной сохранности.

– Подавись ты ими! – кричит она и поддает пакет ногой.

Шурупы разлетаются по коридору.

– Не надо, мама, – шепчет Юрка, прижимаясь к ней.

– Да что это такое! – кричит Орехова со слезами в голосе. – Что за произвол! Вламываются в квартиру кому не лень, пугают ребенка, после чего у него начинается ночное недержание мочи. Я до Верховного суда дойду, если потребуется.

Юрка жмется к матери. Он совсем не смущен, что посторонние люди слышат о его позорной для любого мальчишки слабости. Взгляд его налит недетской злобой. И Гена вспоминает, как три дня назад они столкнулись в коридоре и Юрка прошипел ему в лицо: «Я еще отомщу тебе за Патрика. Живым ты из нашей квартиры не выйдешь».

– Пойдем, сынок, пусть они договариваются без нас.

Орехова захлопывает за собой дверь, и оставшиеся в коридоре отчетливо слышат, как смачно, на два оборота поворачивается ключ в замке.

Если бы не эта выходка, суд, может быть, попытался их примирить или признать ущерб равноценным, но решение оказалось полностью в пользу Гены, и он был уверен, что пятьдесят рублей, которые Орехова должна была выплатить, назначались не за испорченный пол, а за распущенные нервы Надежды Александровны.