– Знаю.

– Следила, что ли?

– Я белье утром меняла.

– Ну, ты даешь. Дотошнее котлонадзора.

– А при чем здесь эти взяточники?

– Оговорился. Хотел сказать про полицию нравов.

– Да обидно просто, может, у меня есть то, чего у нее нет и быть не может… – И слезы появились.

Гущин положил руку на ее плечо. Юлька уткнулась лицом в его грудь и провела по ней сухим шершавым языком. Он легонько поцеловал ее выгоревшие желтые волосы.

– Хорошо мне. Я в комнату пошла. Приходи.

В комнате щелкнул выключатель, зашелестело ее платье, потом скрипнула кровать. Он задержался у окна, в котором ничего не было видно, кроме собственного отражения, и, усмехнувшись, подумал: «А может, и вправду в ней спрятано то, чего нет у Людмилы?»

Утром хотел сказать, что она была права, но Юлька убежала, не дожидаясь, когда он проснется. Наверное, на рассвете, чтобы не плодить сплетни.

11

11

Улетал Гущин на следующий день. На автобусной остановке он увидел Лемыцкого. Стас, облокотившись на заборчик, стоял с закрытыми глазами, и по лицу его ползла муха. Выпирающий живот растянул его рубашку, и майка нежно-голубого цвета выглядывала в прорехи, словно подчеркивая чистоплотность и заботливость жены.

Юльки на остановке не было.

Лемыцкий смахнул муху и шагнул Юра, я тебя жду. Вон и Николай с машиной.

– Приветствую. Ну как, прибил медяшку?

– Вчера, сразу как приехал.

– Помогло?

– Так не сразу же действовать начнет. Подожду, там видно будет.