Потом подошел к Гущину, взял его под руку и вывел в коридор.

– Понимаешь, Юрий Васильевич, у меня к тебе предложеньице, так сказать. У нас ведь еще три котла, ты нарисуй схемку, напиши, что сделать, что достать, и мы на пару недель увозим тебя на речку отдыхать, а хочешь, здесь живи, мы тебя оформим на работу, а когда подготовимся, ты чистишь, получаешь денежки и летишь к себе домой.

– Нет, у меня отпуск. Вызывайте других, отдел большой.

– Да были у нас другие, но у них не так чисто получается. Мы же тебе за это хорошо заплатим, что, в отпуске лишние деньги помешают?

– Нет, я настроился только на отпуск.

Он освободил руку и вернулся в кабинет. Ухов прошел за ним.

– Подумай все-таки.

– Ладно, подумаю.

…Если ночью его обуяла вялость от неуверенности и за каждым поступком волочился вопрос, мол, зачем я это делаю, когда все без толку и ничего уже не поможет, теперь он маялся от того, что страшное уже позади и эта нейтрализация обыкновенная формальность, которая ничего не изменит, однако приходится сидеть, пока она закончится. Он почти не подходил ни к котлу, ни к баку, только изредка посылал слесаря проверить работу насоса.

Лемыцкий, обрадованный счастливым исходом, как уехал, так и не возвращался. У него это называлось осмотром теплотрассы.

Дежурка стояла с открытым мотором – Николай делал профилактический осмотр. На перекур он поднялся в кабинет начальника, в котором, на взгляд Гущина, чувствовал себя вторым хозяином. Курить молча ему было скучно, и он рассказывал:

– Подвели меня ваши котлы. Когда строился – с кирпичом попался. Отобрал себе на голландку один к одному чистенькие, беленькие – загляденье, а не кирпичики! Целую неделю ковырялся. Привез во двор, с машины по штучке сгружал, чтобы не побить. С лучшим мастером договорился. Печурочка получилась – как на картинке. Веришь, нет – белить жалко было, а насчет топить, так совсем молчу. Но растопил. Тяга хорошая, варит-парит – только ставь. А тепла не дает. Дотронешься до нее, ну еле-еле душа в теле. Я туда, я сюда, прибегаю к Стасу, и выходит, что кирпич-то из этих проклятых котлов специально предназначен, чтобы тепло не выпускать. Пришлось рушить и по новой печника звать. Спрашиваю его, что же ты, подлец, мне сразу не сказал, печник, называется. Но его-то я понял, он нарочно молчал, чтобы двойную деньгу содрать. А вот Стас куда смотрел, родня называется.

– А что, Лемыцкий тебе родственник?

– Вона, а кто же, если на сеструхе моей женат. Да куда он без сеструхи! Кто он без нее был – ноль без палочки. Одни погоны блестящие, и те в чемодане. Вот и попался я с вашими котлами.