В гостиной за длинным сосновым столом сидел пожилой мужчина и держал газету очень близко у лица. На столе стояли чаши с круглыми фруктами и с орехами, блюдо с длинным багетом и тарелка с мягким маслом. Он посмотрел на меня поверх очков.

– Кофе? – Он наполнил чашку из кофейника и подтолкнул графин с молоком через стол. – Молоко теплое, если ты его любишь. Мои внуки кормят лошадь.

Я намазала на кусок хлеба толстый слой масла. Я проголодалась: желудок издавал громкое урчание. Я откусила от багета, и он оказался таким легким и хрустящим, что рассыпался на мой свитер. Старик засмеялся.

– Со мной такое постоянно происходит. Признаюсь без стеснения, что вокруг меня за столом беспорядок во время еды.

Я стряхнула с себя светлые крошки. Внутри багет воздушный и влажный. В доме ни звука, кроме моего жевания и случайного шороха его газеты. Постепенно я поняла, что на улице тоже тихо. Необыкновенно тихо. Ни машин, ни голосов, ничего.

– Ты знаешь, квакеры считали, что тишина позволяет впустить божественное внутрь себя, в сердце? – Хозяин отложил газету и наклонился ближе ко мне. Его брови похожи на спящих белых гусениц. – Я никогда не боялся тишины, а ты? Знаешь, некоторые боятся. Им нужен шум и галдеж. Санта-Фе. Высокая пустыня страны. Чудесно, не так ли? Я живу в этом доме сорок два года. Ты слышишь эту удивительную тишину? Может, это прозвучит забавно, но благодаря ей это место самое замечательное на земле. Для меня.

Хозяин протянул руку и обвил ее вокруг моей руки. Его кожа сухая, сероватого цвета.

– Мне приятно принимать тебя в моем чудесном доме, Шарлотта.

Я почувствовала желание расплакаться горячими слезами благодарности.

Его звали Феликс, и он был дедушкой Линус и Таннера. Линус провела меня по дому, показывая картины на стенах, скульптуры, расставленные в углах и на заднем дворе, – огромное пространство с видом на холмы и конюшню. Мы зашли с ней в здание, напоминающее пещеру, наполненное светом, который струился сквозь стеклянную крышу. На стенах висели различные картины. На полу располагались банки с красками, жестянки с кистями и промышленного размера бак со скипидаром. Три холста были прислонены к одной из стен. В дальнем конце организовано пространство в виде галереи; на столе старая пишущая машинка и простой стул на верхнем ярусе. В галерею вел широкий лестничный пролет; под ним – нагромождение книжных шкафов с массивным верхом. В углу студии за высоким сосновым столом тихо работала молодая женщина: перебирала слайды, поднимала их вверх на свет и рассматривала перед тем, как разложить по разным стопкам.