Феликс бросил лоснящееся мясо на блюдо и поставил его на стол, развернув салфетку на коленях. И посмотрел в небо.

– Возможно, сегодня один из последних вечеров, когда мы можем вот так сидеть на воздухе. – Феликс перевел взгляд на меня. – В декабре у нас выпадает снег. Это самый прекрасный месяц здесь.

Он посмотрел на меня поверх очков и, сделав большой глоток вина, с удовлетворением выдохнул.

– Эта сердечная боль, – продолжил он, сидя за столом и кладя салфетку на колени. – И я имею в виду не случай с тем молодым человеком. Такое случается и забывается – это один из болезненных уроков, которые мы получаем. Я думаю, у тебя сердечная боль иного характера. Может, глубокая печаль от того, что ты есть в этом мире, но не знаешь, как в нем жить. Я прав?

Феликс сделал еще один глоток вина.

– Я думаю, у каждого наступает такой момент, когда случается нечто… судьбоносное, и оно разбивает человека вдребезги. И потом приходится собираться и восстанавливаться. И занимает очень много времени не установка осколков обратно, а соединение их по-новому, необязательно лучше. Скорее так, чтобы можно было с этим жить до тех пор, пока не разберешься, где на самом деле должны быть фрагменты.

– Ты возлагаешь на нее ужасную ношу, дед, – заметил Таннер. – Она всего лишь ребенок.

Феликс засмеялся:

– Тогда я замолкаю. Не обращайте на меня внимания. Я всего лишь старый дурень, болтающий вздор.

Я не поднимала головы. Я не хотела расплакаться за столом в присутствии всех этих людей, поэтому набила рот соленым мясом. Подсунув руки под бедра, чтобы они не дрожали, я слушала болтовню за столом. Я была так опустошена внутри, что мне казалось: я могу долго есть и не чувствовать насыщения.

Позднее в тиши комнаты я лежала в односпальной кровати, смотрела через слегка приоткрытое окно на ясное небо, ощущала прохладный воздух на лице и размышляла о судьбоносном. Произошедшее с отцом – мое первое судьбоносное событие? Он был рядом, а потом исчез, и мне на самом деле не позволялось спрашивать о нем или плакать, потому что моя мать была сильно расстроена.

Возможно, Эллис была кусочком пазла, большим и судьбоносно прекрасным, и я вытрясла его из коробки с головоломками. Я пока не знала, чем был Райли. Может, тоже частью сборки? И я все еще не закончила?

Я такая неполная. Я не знаю, куда подевались все мои части, как соединить их вместе, как приклеить их. И по силам ли мне это сделать?

Через неделю мое помутнение немного рассеялось. Я все еще много спала и чувствовала сильную усталость, но при ходьбе было уже не так больно. Не похоже, что мы куда-то уедем в ближайшее время, поэтому я начала исследовать дом Феликса, запутанный и хаотичный. Со стороны фасада он казался маленьким и квадратным, но внутри раскидывался сразу в нескольких направлениях: его сложная природа скрывалась за тополями и конусообразными чольями, напоминавшими осьминогов. (В миниатюрной книге, которую дала мне Линус, написано про них. Я взяла ее с собой на улицу. Она отвлекала меня простыми вещами – например, как определить название растения.)