Я прижалась лицом к стене. Я слышала их на задней террасе: они наслаждались задушевным вокалом на проигрывателе пластинок, и голоса периодически перемешивались с криками из темной пустыни. Теперь у меня ничего не осталось. Ни Райли, ни Майки, ни Эллис, ни моего рисования. Я вздохнула, стараясь задержать новую волну рыданий. И снова почувствовала сильную усталость. Я устала стараться. Из носа потекло; глаза пульсировали от того, что я пыталась сдержать слезы. Я свернулась калачиком, прижимая колени к груди. Я очень сильно скучала по Райли, даже понимая, насколько это неправильно: нерезкий запах его сигарет засел у меня внутри, кончики пальцев начинали болеть. Когда я представляла его бархатистый изгиб спины, сердце выпрыгивало из груди.

Я покачивалась туда-сюда на кровати. Голова наводнялась картинками лезвий для бритья в коробке под раковиной в ванной, расположенной в конце коридора. Манящими изгибами ножей на кухне. Я распрямилась, заставила себя ощупать свое тело, посчитать шрамы и повязки – настоящее средоточие повреждений, нанесенных себе.

Я больше ничего не умею делать сама.

И тогда ко мне пришла Луиза, образ из ниоткуда: в огне, ее роскошные волосы вздымались в пламени, кожа таяла, как масло.

Я села, и тугая повязка натянулась на животе. Я вернула ее на место, вздрогнув от боли. Мой рюкзак лежал в шкафу. Я опустилась на колени, роясь внутри. Это единственная вещь, которую не тронула Вэнди.

Тетради Луизы все еще крепко перевязаны. Я размотала пальцами ленту.

На первой странице первой тетради написано маленьким аккуратным почерком черными чернилами: «Жизнь самой несчастной девушки в мире. Девушка рождается, истекает кровью, сгорает».

От слов Луизы стало больно, но она права, они звучали во мне. Этой ночью я прочла все, все тетради. Я не могла остановиться.

Сейчас раннее утро, и я еще не ложилась спать: так слова Луизы меня взволновали. «Резать себя – это как строить забор вокруг своего тела, чтобы люди не приближались, но после этого ты умоляешь о прикосновении. Но забор с колючей проволокой. И что тогда?» Когда я заставила себя вылезти из кровати, Линус сообщила мне, что Феликс выделил мне для работы одну из пустых спален, самую маленькую. Девви и Таннер принесли в эту комнату высокий стол, стул и коробки с материалами – блокноты, карандаши, чернила, ручки и краски. Девви – нескладная девушка, любящая фланелевые рубашки и спортивные брюки. Она, кажется, докторант в Нью-Йоркском университете.

В комнате пахло плесенью. На улице ржала лошадь. Таннер каждое утро в одно и то же время ездил на ней на прогулку. Я села на пол; грязь и пыль прилипли к задней части лодыжек.