– Это странно, – наконец признала она, с выражением боли и горя. – Я не хочу говорить об этом. Может, когда-нибудь потом мы побеседуем об этом. Давай попросим дополнительную порцию масла для попкорна в этот раз?

Я не могла спокойно сидеть за карточным столом или в ванне. Я рыдала, пялясь в потолок и размышляя о том, могла ли поступать умнее, могла ли помочь Райли, или он выгнал бы меня раньше; реально было бы спасти Эллис, стать лучше самой, – но я понимала, что это неправильно. Размышления о том, что бы я могла сделать, ничего не решают; теперь я в этом уверена.

Я должна переждать все свои переживания, и это означает все время чем-нибудь заниматься, работать в «Грит», рисовать комиксы, перечитывать тетради Луизы, размышляя о том, кому могут быть интересны наши истории.

Это означает ходить с Блю на собрания, сидеть на жестких стульях, которые царапают цементный пол в ярко освещенном подвале в здании бывшей церкви, пить мутный кофе и слушать людей, которые прячут свои истории. Это означает по-настоящему слушать их и думать о них, думать о себе.

Мы с Блю искали группу таких же, как мы, – тех, кто режет или поджигает себя, наносит себе вред, но не нашли. Блю сказала:

– Думаю, в таком случае мы просто можем продолжать разговаривать друг с другом, а? Кто бы мог подумать, что такое произойдет с нами, Молчаливая Сью?

Я скучала по Каспер, но понимала теперь, почему ей пришлось отпустить меня. В конце концов, возможно, для нее я стала просто еще одной девчонкой, причиняющей себе вред. Но она была добра ко мне, и ей нужно быть доброй с другими тоже, потому что даже небольшой жест добра, даже на короткое время – это уже много значит.

Очень много.

Однажды вечером Блю пришла домой с новым блестящим ноутбуком. Едва установив его, она заставила меня завести аккаунт в «Фейсбуке». Она смеялась и говорила:

– Социальные сети идеальны для тебя. Они совершенны для тех людей, кто не любит личное общение. Но в Твиттере одна болтовня, поэтому туда не заходи.

Я там ничего не делала, в основном просто прокручивала новости и смотрела страничку Блю. Но однажды вечером получила запрос на добавление в друзья.

Это Эван.

Мне не стало страшно, что он нашел меня, и я не занервничала. На самом деле я почувствовала признательность за то, что могу нажать «принять приглашение» от всего сердца, потому что он жив, а я думала, что он наверняка уже умер.

Первым, что Эван мне отправил, была газетная заметка. Ей уже несколько месяцев, но при взгляде на фотографию мое сердце замерло.

Эван написал: «ЗЛО ВЗЯТО В ПЛЕН».