С самого начала царствования Петр охотно выдвигал на видные должности способных людей независимо от их происхождения, но в первую очередь опирался на существующую военную элиту – бояр и поместную знать, – а также на приказных; вместе они должны были составить ядро новой элиты. В конечном счете все эти социальные группы знали об «общем благе» и пользе службы стране с 1680-х годов, когда придворное духовенство, получившее образование на Украине, стало распространять данные идеи. Петр стремился институционализировать самоощущение элиты, давая ее представителям статус и привилегии: в 1714 году поместье приравняли к вотчине, так что держатели земли отныне могли быть спокойны за свои владения; государство стало платить жалованье за службу; в 1718 году для них была подтверждена свобода от налогов (в виде освобождения от подушной подати). Что важно, Петр поместил само понятие «дворянства» в контекст определения служебных обязанностей (1722).

В Табели о рангах заметно множество противоречий между привилегированным статусом представителя благородного сословия и доступом к службе. Табель определяла высшие чины, которые должны были составить элиту государства, но при этом уничтожала характерное для московского периода статусное различие между гражданской и военной службой: теперь статус и связанные с ним привилегии получали все, кто достиг этих высоких чинов. Устанавливались три иерархии чинов – военная, гражданская и придворная, по 14 чинов в каждой. Разумеется, существовало множество военных и гражданских должностей, обладатели которых стояли ниже этой иерархической лестницы. Чины с первого по третий занимали сенаторы, министры и т. п.; с четвертого по шестой – генерал-майоры, полковники, президенты коллегий, губернаторы и другие высокопоставленные гражданские руководители; с седьмого по восьмой – старшие офицеры и уездное начальство; далее шли младшие офицеры и чиновники на менее важных должностях. С каждым чином были сопряжены определенные привилегии, но при этом в названии соответствующего указа имелись слова «однако ж воинские [чины] выше прочих»: даже самый низший, 14-й, военный чин давал право на потомственное дворянство, тогда как на гражданской и придворной службе его можно было получить лишь начиная с восьмого чина (со временем этим статусом стали наделять лишь обладателей еще более высоких чинов, и, таким образом, получение потомственного дворянства усложнилось).

В указе, вводившем Табель, делалась попытка приучить русских к истинному значению слова «дворянство». Признавалось, что некоторые получают его по рождению: «Сыновьям… князей, графов, баронов, знатнейшего дворянства» полагалось оказывать уважение на публике (статья 8), но при этом подчеркивалось, что дворяне должны служить и их ряды будут пополняться за счет нижестоящих: «…Мы для того никому никакого рангу не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут» (статья 8). «Все служители российские или чужестранные, которые восьми первых рангов находятся, или действительно были, имеют оных законные дети и потомки в вечные времена лучшему старшему дворянству во всяких достоинствах и авантажах равно почтены быть, хотя б они и низкой породы были» (статья 11). Постоянно указывалось на необходимость служить («Надлежит дворянских детей в коллегиях производить снизу» – статья 14), но одновременно учреждалась должность герольдмейстера, определявшего законность претензий на дворянское достоинство (статья 16). Табель о рангах, таким образом, обещала дворянам (которые с самого начала были обязаны служить) неопределенные блага – статус и привилегии – в обмен на службу. В течение оставшейся части столетия дворянство добивалось от монархов, чтобы те четко определили и расширили его привилегии, а также закрыли доступ в ряды сословия, появившийся благодаря Табели и имперской экспансии.