— Не будешь… — Я только сейчас поняла, как часто Наталья думала об этом. — У тебя есть мы, я и мой сын…

Наташа повернулась ко мне. Глаза её были влажными.

— Скажи честно… Ты думаешь… Ты думаешь, это я ему жизнь угробила?

— Ты чего, спятила? Не бери столько дежурств, у тебя совсем крыша едет…

— Но если бы я тогда… Если бы я не послала его на вызов к Вике Пономарёвой… Ведь я могла его не послать… Если бы Вика не умерла у него на руках…

Я притянула её за плечи.

— Наташка, двадцать лет прошло. Опомнись! Сейчас его из туберкулёза надо вытаскивать, а не заниматься самокопанием…

Наташа вздохнула и двинулась к Лабецкому.

— Я его переодену, он совсем мокрый…

Какие только метаморфозы не происходят с человеком за долгую жизнь! Когда я вспоминаю, какой шалавой Наташка была у нас на «Скорой», мне кажется, что я думаю о ком-то другом. Мы жили в одном ведомственном доме, и по-соседски дружили, но работать с ней было настоящей пыткой для всех наших докторов. В сумке-укладке, с которой мы ездили на вызовы, у неё всегда царил страшный бардак: то окажешься без бинтов на автослучае, то на сердечной астме останешься с двухграммовым шприцем в руках. А что таким маленьким сделаешь? Я всегда сама сумку собирала, хотя это забота фельдшера. К тому же ленивой Наталья была, кошмар! Лишний раз не двинется, не повернётся… В общем, характер у неё был… Да что с неё взять — детдомовская девочка. Наталья и к мужу, кажется, не слишком привязана была: он в плавание уйдёт на месяцы, она, вроде, и не скучает. Помню, Алексей приехал под самый Новый год, а Наташка на работу вышла.

— Муж из плавания пришёл, а ты на дежурство напросилась. — Удивилась я, оказавшись с ней в одной смене в Новогоднюю ночь.

— Им с Алёнкой и без меня хорошо. — Отмахнулась она. — А я праздничные получу.

И смешно на неё было смотреть, и жалко.

— То ли ты живёшь, то ли спишь… И как Алексей с тобой уживается?

— Да так и уживается. — Не обиделась Наталья. — Ворчит, ругается, иногда бросить грозиться, а потом, посмотрит и говорит, как и ты: «Смешно и жалко…»…

Фельдшеров на станции не хватало, и в тот злополучный день мы с Лабецким стояли в графике без помощников. Диспетчер на дежурство не вышла — заболела, и за телефон была посажена Наталья, хотя она должна была работать на линии с кем-то из дежуривших с нами врачей. Сергей был пьян и болтался в диспетчерской под ногами, мешал ей работать. Очередной поступивший вызов был в баню, в мужское отделение. Удовольствие, надо сказать, ниже среднего. И моя очередь ехать.

— Да что же это такое! — Простонала я. — И что мне сегодня так везёт! То вытрезвитель, то баня!