Мамин брак не был зарегистрирован, поэтому она не считалась матерью-одиночкой, никакой помощи от государства не получала. Имея фельдшерское образование, устроилась на Скорую помощь. После суточного дежурства — три дня выходных, мама была дома. Но те сутки, в которые она дежурила, Никита проводил сначала в круглосуточных яслях, потом — в круглосуточном садике. Это была страшная пытка. Вовсе не потому, что к нему там плохо относились, а потому, что там не было мамы… Если мамины дежурства выпадали на выходные, его забирала к себе тётя Наташа. Он вырос рядом с Лерой, которая была всего на полтора года старше. Муж тёти Наташи, дядя Валера (Валерий Викторович) относился к Никите по-отечески, он понимал интересы мальчишки лучше своей жены и даже мамы. Работал Валерий Викторович инженером в каком-то «почтовом ящике», как было принято тогда называть закрытые предприятия. Он рано научил Никиту играть в шахматы, и с удовольствием задавал ему всякие простенькие шахматные задачи, радуясь, когда он справлялся с заданиями. Но всё равно с мамой было лучше, поэтому, когда Никита был маленьким, он любил болеть. В таких случаях мама брала больничный и сидела с ним дома. Читала ему книжки, рассказывала всякие смешные истории про животных. Готовила вкусные обеды. Как бы сильно Никита ни кашлял, какие бы фонтаны ни били из носа, и как бы ни подскакивала температура, но мама была рядом, и это было главным. Иногда он болел достаточно тяжело — и корью, и краснухой, и ветрянкой, если её знаний не хватало, мама вызывала к нему «неотложку». И вот тут начиналось представление: как только доктор подходил к нему со шприцем, Никита поднимал такой визг, и так брыкался, что мама забирала инициативу в свои руки. Он прекрасно знал, что руки эти бывают, ох какие, твёрдые. Когда его капризы заходили слишком далеко, мама, чтобы сделать укол сама, могла прижать его к постели коленом так, что было настолько больно, что брыкаться не было никакой возможности. Обычно она ледяным тоном произносила одну и ту же фразу: «Сынок, если ты не позволишь доктору сделать укол, я его сделаю тебе сама…». Никита понимал, чем это грозит, и смирялся, безропотно подставляя свой зад. Но по больничному платили мало, и, когда Никита стал постарше, мама перестала его оформлять. По её просьбе, в виде исключения, заведующий станцией Скорой ставил ей в график только дневные дежурства, и ночами она была дома. Когда уходила на работу, оставляла на столе лекарства, три кучки таблеток на бумажках с указанием времени их приёма — утро, день и вечер, и часто звонила, проверяя его самочувствие. Никита рано научился зажигать газовую плиту, разогреть суп и котлеты для него не представляло никакого труда, даже при высокой температуре…