Никита не поверил своим ушам.

— Платят за должность?

— Вот именно. И не в рублях, а в долларах. Сказать сколько?

Никита отмахнулся.

— Оставь. Пошли они…

— А после трудоустройства условие только одно — делиться доходами с вышестоящими чиновниками. Теперь так.

Никита не очень поверил Борькиным словам, подумал, что тот преувеличивает, может быть, обижается на кого-то, да мало ли…

Борис отвёл его в отдел кадров. Пожимая ему руку на прощанье, Никита передал привет Ольге.

— Мы разбежались… — Грустно пожал тот плечами.

— Да ты что?! С чего это?

— Ну, она — умная, а я — дурак. Вот даже о Дионисии узнал только от Михаила в Ферапонтовом монастыре.

— Ничего страшного. Я тоже о нём впервые услышал от того же Михаила, правда, ещё в армии. Ты вот что… Приезжай к нам. Знаешь, как у нас весело! Есть нечего, Димасик орёт, пелёнки на голове сушатся, мы с Верой перепираемся… Приезжай!

— Приеду… — Кисло пообещал Бори, помахав на прощанье рукой.

Ничего конкретного в отделе кадров Никита не услышал. Ему объяснили, что всеми кадрами сейчас занимаются только главные врачи стационаров. Надо разговаривать только с руководителями медицинских учреждений. Никите показался несколько странным сам тон инспектора по кадрам: он сначала как-то многозначительно смотрел на него, но потом вдруг равнодушно отвернулся. Только сказал на прощанье.

— Вы должны понимать ситуацию: у нас в городе — несколько медицинских вузов, распределения нет, никто уезжать не хочет, и все норовят в стационар…

Но теперь было понятно, что работу найти будет непросто: главные врачи принимают посетителей в определённые дни и часы, значит, надо садиться за телефон и обзванивать всех секретарей, узнавая график приёмов, и только после этого отправляться на собеседование.

Дома никого не было — Вера гуляла с ребёнком. Наскоро хлебнув чаю с традиционными в их семье сушками с маком, Никита достал толстую телефонную книгу и, найдя, нужный телефон одной из самых крупных больниц, набрал номер справочного. Это значительно удлиняло переговоры: в телефонных книгах указывались только номера справочных отделений. Как правило, в них работали старушки-пенсионерки, порой довольно бестолковые, приходилось подолгу объяснять, зачем ему понадобился телефон секретаря главврача. Иногда Никите довольно грубо отказывали, а то и просто бросали трубку. Но даже если и удавалось переговорить с секретарём и записаться, то приёмный день был не завтра, а только через два-три дня, или даже на следующей неделе. Он так расстроился, что даже не слышал, как Вера открыла дверь своим ключом. Только когда в коридоре заскрипели колёса детской коляски, он вскочил с места и, пригибаясь под мокрыми пелёнками, развешенными на верёвках по всей длине коммунального коридора, помог Вере снять старенькую, вылинявшую куртку.