– Все мы сами можем…

Даша смирилась с отряхиванием и долго стояла, как маленькая, дожидаясь, пока мама решит, что её одежда снова выглядит прилично.

– …Ну вот, – наконец сказала мама.

Она вытерла грязную ладонь об свою куртку. Затем встала сбоку от Даши и взяла её под руку.

– Извини, – сказала она при этом. – Можно я за тебя пока поцепляюсь? Я реально перетрусила.

– Конечно, – сказала Даша. – Мам, у меня, кажется, была наводка. В смысле, мне… Я была библиотекаршей из Сланцев. У которой литовские повести.

Мамина рука напряглась, сдавила Дашин локоть, но мгновение спустя размякла до прежнего состояния.

– У-у-у-у… – протянула мама. – Круто. Лидией Никитичной?

– Ага. Ты её что, тоже знаешь?

– Знала. – Мама поёжилась и шмыгнула носом. – Слушай, а холодрыжник-то какой, да? А я-то думала: а-а-август… Пойдём, может, на чердаке всё доскажем? У меня там подарок для тебя. Тематический.

– Ещё полпирога осталось, – сказала Даша. – И бутылка шампанского… Ма-а-а?

– Да-а-а-аш?

– …Всё-всё-всё?

Мама помолчала. Затем отпустила Дашину руку, сделала шаг в сторону и развернулась к Даше лицом. Видимо, она честно хотела попросить прощения и дать клятву с уместного для таких вещей расстояния. Но её благородным помыслам не суждено было осуществиться. Мама раскинула руки, состроила плаксивую физиономию высшей степени манипулятивности и стояла так, пока Даша не засмеялась и не бросилась к ней в объятия.

– Дашка, прости меня, дуру, – шепнула мама. – Если сможешь. Я тебя очень люблю.

– Я смогу, мам, – шепнула Даша. – Мы всё доскажем, и я точно смогу. Я тебя тоже очень.

2015–2017, 2020–2022