Даша всегда будет уверена, что мама сказала это в ответ на её вопрос, и почти уверена, что не задала бы подобный вопрос после наводки. Он бы ей показался дурацким после наводки. Бессмысленным.

Думать про саму наводку иногда будет обидно. И через пять лет, и через тридцать лет, и особенно под воздействием разных доз алкоголя. В отличие от Дашиных воспоминаний о собственной жизни на Земле, память о наводке никогда не поредеет и не потускнеет, она глумливо останется такой же подробной и яркой, какой была в тот миг, когда Даша вернулась в себя на холодном песке между сосной и качелями и увидела над собой чёрную лапу сосны, и тусклую звезду, и мамино лицо, уродливое от горя в отсвете чужих окон и далёкого фонаря.

Но будут и моменты, когда Даша будет упиваться тем часом из жизни другого человека. В такие мгновения она будет благодарна инопланетянам, вымершим миллиарды лет назад, за всё-всё-всё, что их останки, лишённые своего сознания, делают в Местной группе галактик и в Скоплении Девы. Цели и действия пришельцев будут казаться Даше логичными, правильными, чуть ли не единственно возможными. Она будет уверена, что наконец поняла их как следует. Постепенно она даже научится молчать об этой блаженной уверенности – сначала днями, потом неделями, потом годами. Ей станет ясно, что Дьяконова и Белкина были правы: эйфорическое чувство понимания исчезает при первой же обстоятельной попытке изложить замысел пришельцев средствами человеческого языка.

* * *

Человека, в которого она попала, звали Лидия Никитична. Даша опознала её сразу после возвращения, лёжа на песке. Это была та самая Лидия, о которой писала свидетельница Карминова. Та самая хромая библиотекарша из Сланцев, которую, по утверждению Белкиной и Яновской, знал свидетель Лунин. Он почему-то её вспоминал, хотя не подозревал даже, что именно у Лидии хранились ПЛП, переписанные мальчиком из его подъезда.

Год в наводке был тысяча девятьсот девяносто второй. Ещё Закиров успел выяснить, что библиотеку закрыли в девяносто втором. Это упоминается в «Предварительных выводах»; см. раздел «Распространители». А главное, в блокноте, который мама подарила Даше, когда они вернулись с площадки, Лидия названа «сотрудницей какой-то библиотеки в Сланцах, закрытой в прошлом году». Учитывая, что к Дашиной маме в Питер Лидия Никитична приезжала в девяносто третьем и что запись в блокноте сделана тогда же, всё сходится.

Время года в наводке – осень. Скорее всего, октябрь. Листья уже все пожелтели, но ещё не облетели. Только некоторые деревья стоят голые. День промозглый, пасмурный. C утра был дождь, на разбитом асфальте лужи, и под конец наводки снова накрапывает. Но поначалу дождя нет.