9

9

У Нэнси остаются последние выходные в Нью-Йорке, и, как назло, на улице льет с самого утра. Мы должны ужинать с Рэем, но я надеюсь, что в последний момент все отменится. Я как раз стою у зеркала, когда она появляется за моей спиной, одетая в юбку-карандаш и футболку с надписью #всегдаверьженщинам.

Мы идем в приличный ресторан, замечаю я.

Я кофту возьму. Увидев выражение моего лица, она бурчит – а что мне тогда надеть? Все в стирке! Потом отправляется в спальню и выходит оттуда в футболке, в которой обычно спит. Через всю грудь написано «В жопу республиканцев!»

Я бы на ужин с твоей матерью прочойсерскую футболку не надела, говорю я.

Ну и зря, хоть тема для разговора бы появилась. Успокойся, я кофту снимать не буду.

Помнится, как-то на вечеринке ты всем заливала, что однажды тебя изнасиловал священник.

К чему это ты? – холодно спрашивает она.

Я же продолжаю подвивать ресницы.

Утром я перед всеми извинилась, продолжает она. Зачем ты вообще этот случай откопала? Сама знаешь, мне за него стыдно. И нечего козырять им, играя на руку тем, кто твердит «они все врут». Я ни на кого не заявляла в полицию, а просто напилась и несла всякую чушь.

Ты первая начала, бросаю я.

Я хотела тебя рассмешить. Поднять настроение.

Я смотрю на себя в зеркало до тех пор, пока зрачки не начинают расплываться.

Рэй ведет нас в какой-то шикарный ресторан в Верхнем Ист-Сайде. Меня в дрожь бросало от одной мысли об их с Нэнси знакомстве, но сегодня она прямо паинька. Как приятно наконец с вами познакомиться.

Рэй выпячивает грудь. Когда он уходит в туалет, Нэнси говорит – а твой папка прямо мачо. Видела бы ты моего. Чистый Денни Де Вито.

Угу. Но мы с ним редко видимся.

В качестве аперитива я выпиваю два гимлета с водкой. Нэнси потягивает «Джеймесон» и рассказывает печальные истории из своего детства. Рэй ловит каждое ее слово. Я гремлю кубиками льда в стакане и оглядываюсь в поисках официанта, но он куда-то запропастился.

Тогда я начинаю пересказывать недавно прочитанную статью. О том, как студенты Браунского университета проголосовали за то, чтобы в медчасти сделали запас капсул с ядом на случай ядерного взрыва. Чтобы в критический момент можно было покончить с собой, а не ждать мучительной смерти. В наше время у них бы такое не прошло. Только представьте, сколько раз за день всем нам хотелось бы раскусить зуб с цианидом.