— Не прыгай, мама, — прошептал я и заплакал. — Пожалуйста, не прыгай.

Человек немного постоял на балконе, повернулся и ушел в комнату.

На следующий день Мари, Изабелла и я вернулись к отелю «Флорибель», поднялись по лестнице на пятый этаж, и я постучал в дверь угловой квартиры. Открыл молодой человек.

— Извините за беспокойство, — сказал я по-французски, — но когда-то, много лет назад, в этой квартире жила моя мать. Я специально приехал из Америки. Может быть, вы позволите мне увидеть квартиру?

— Да, конечно, — любезно ответил молодой человек, — Но я только что въехал, так что простите за беспорядок.

Он впустил нас в квартиру. Мы представились.

— Когда ваша мать жила здесь? — спросил он.

— В шестьдесят пятом — шестьдесят шестом.

Отчасти еще не распакованные коробки молодого человека заполняли маленькую гостиную, где стояли маленький диванчик и кофейный столик с ноутбуком.

— Я предупреждал, — виновато развел руками хозяин, — я пока не успел навести порядок.

— Что вы, не беспокойтесь. Очень любезно с вашей стороны впустить нас, — сказал я.

— Что ваша мама делала в Лозанне? — спросил он.

— Она была француженка. Приехала сюда по причинам нездоровья, лечилась в клинике.

— Вашей маме нравилось жить в этой квартире? — спросил молодой человек.

Мы с Мари переглянулись, и ответил я далеко не сразу:

— Да. Она была счастлива здесь. Особенно любила вид на озеро и огни Эвиана на том берегу.

— Правда? Мне тоже нравится смотреть на озеро.

— Вы не возражаете, если мы выйдем на балкон? — спросила Мари.

— Нет, конечно.

Мари с Изабеллой вышли на балкон, я остался в квартире, разговаривая с молодым человеком. Сказать по правде, я боюсь высоты и избегаю выходить на балконы верхних этажей. Но в конце концов я заставил себя выйти в раздвижную стеклянную дверь… в конце концов я и проделал весь этот путь сорок лет спустя, чтобы увидеть.