— А я умру.

— Тем более тебе надо поскорее уехать отсюда, дорогой. Ты можешь ждать у теннисного корта до конца твоих дней, но Жорж с освежающим не придет.

— Да, и вот это мне здесь особенно нравится.

3

3

Моя квартира в Лозанне расположена на пятом этаже отеля с постоянным проживанием «Флорибель», неподалеку от вокзала. Она маленькая, но удобная, с балкона открывается красивая панорама Женевского озера, на другом берегу которого вечерами видны огни французского Эвиана. Согласно судебному решению о разводе, Билл ежемесячно телеграфом переводит мне сумму, достаточную на покрытие моих расходов. Хотя я не пью уже почти три месяца, мамà не разрешает мне навестить ее в Париже и сама сюда приехать не желает. Она вообще со мной не общается, но ее поверенный регулярно оплачивает мою квартиру, за что я весьма благодарна. Я с удовольствием окунулась в новую жизнь и завела в Лозанне кой-каких друзей.

Мой друг и возлюбленный Эмиль выписался из клиники всего через месяц после меня. В Лозанну он, правда, не переехал, но тоже решил остаться поблизости от клиники как амбулаторный пациент, а потому снял небольшой домик за городом. Он тоже не пьет, и мы сблизились как никогда. В самом деле, мы любим друг друга и планируем пожениться. Эмиль каждую неделю приезжает в город и остается со мной один-два дня, а я чуть не каждые выходные езжу к нему на поезде, иногда в компании одной или нескольких подруг, а нередко и их друзей или мужей, все они останавливаются в деревенской гостинице. Все очень весело, очень по-европейски, и сейчас, оглядываясь назад, я удивляюсь, как могла столько лет жить в таком скучном месте, как Лейк-Форест, Иллинойс, среди тупых, занудливых среднезападных республиканцев. Неудивительно, что я пила. Мне сорок пять лет, но здесь я чувствую себя рожденной заново, моложе, ближе к моим корням. Звучит холодно, но ни по Биллу, ни по детям я не тоскую. Подозреваю, что и они по мне не тоскуют. Наверняка рады отделаться от меня. Мы даже почти не переписываемся. У меня теперь совершенно новая жизнь, и старая кажется мне постепенно отступающей назад, все более далекой, уходящей все дальше в прошлое.

В трезвой жизни каждого алкоголика неизбежно наступает момент, когда он вновь чувствует себя настолько сильным, настолько здоровым и благоразумным, настолько непобедимым, что невольно думает, будто заслужил награду в виде коктейля. Какого черта, последние месяцы я была примерной девочкой, вполне могу позволить себе коктейль, всего один, на исходе дня, чтобы расслабиться на балконе прохладным весенним вечером, любуясь солнечным закатом над озером. Самое трудное, самое долгое, самое сиротливое время для нас, экс-алкоголиков, — этот продленный коктейльный час, от начала заката до наступления ночи. Как приятно будет отдохнуть на балконе с одним-единственным коктейлем, тихонько отпивая по глоточку, растягивая удовольствие. Да-да, с одним-единственным. Что в этом дурного? Эмиль бы, конечно, не одобрил, но ему и знать необязательно.