Пока я фотографировала для Фейсбука часть своей добычи, я пару раз порывалась сказать это запретное словосочетание, обращающее книги в черепки. К счастью, Самс не послушался, смял уголок виммельбуха, потыкал в очередной экскаватор, затесавшийся в статью о производстве кошачьего наполнителя, и так искренне развеселился от поросят в книжке Линдгрен, что я поверила: ну хоть часть мы да прочитаем. Больше, чем того, что мои проделки раскроет муж, я боюсь, что ребенок не станет моим сообщником. И этот страх, да, и тревога, и материнское тщеславие – мои лучшие поводыри на пути к чистой радости чтения.
Не говоря о том, как мне самой хочется разобраться наконец в устройстве двигателя, происхождении бумаги, животном мире России и британских феях, поэтому даже не рассказывайте мне, чем там кончилось в «Коньке-горбунке», мы уже на середине, и Самс, если особенно хочет спать, терпеливо сносит в моей декламации, спутывающей голоса Ивана, царя и конька, очередную пару страниц.
Легкий скарб
Легкий скарб
Сколь же многого я раньше не понимала. Например, какое это удовольствие – утром 8 Марта встать в шесть, чтобы выехать пораньше в два противоположных конца Москвы, где, удачно, работают в праздники пункты возврата товаров двух интернет-магазинов. Выехать с огромной картонной коробкой в руках, из которой пришлось вынуть все отложенные на антресоли книги, чтобы поместилась вьетнамская коническая шляпа нон ла. Выехать с этой шляпой под самый снег на бульвар Рокоссовского, но сначала свернуть в переулки за Павелецким вокзалом, где трамвайные пути, дворы, заброшенные продуктовые, наледь и, осторожно, ступенька, единственный в Москве пункт возврата заказов «Лабиринта», который недавно открыл пункт под боком в Братееве, да вот незадача, заказы, доставленные курьерской службой, вернуть полагается только сюда, в это окошечко, до которого я уже второй раз качусь на романтичном трамвае по собственной глупости.
Мой заплыв за книгами для ребенка закончился скупкой избранного из новой подростковой классики, после чего деньги кончились, и мой внутренний Ородруин библиофила попритух до следующей спички. Я предпочитаю не считать, сколько потратила, тем более что ни о единой позиции в списке не жалею, даже о последней этой партии, неразумно заказанной до запуска больших праздничных скидок, которых у меня словно не было сил дождаться, как ребенку Нового года. Я избавилась от упаковок в ближайшей помойке во дворе, чтобы не палиться перед мужем, расставила новые и букинистические книги согласно жанру и возрасту чтения, некоторые открывала, любуясь, и эту вот тоже открыла, да и застыла.