Свекровь любит убирать, и я застаю после нее расчищенный пол и самые непривычные компоновки игрушек в коробках, ящиках, под кроватью. Однажды она развесила за уши и хвосты мягкие игрушки – на проволоку, оставшуюся от занавески в нишевой части комнаты.
Я разглядываю этот возросший уровень игрушечных нычек и думаю, что это, пожалуй, пока единственный между нами повод к принципиальному несогласию.
Она не любит фотографироваться и каждый год напоминает сыну, чтобы не смел поздравлять ее с днем рождения, иногда крестится не в ту сторону и никогда не ест у нас дома, сколько бы времени ни пробыла.
И только от нее я слышала, как сорвавшегося с места малыша сравнили со сперматозоидом.
При жизни они с мамой не успели пообщаться. В единственный день, связавший их – на крещении Самсона, – свекрови стало душно в нашей маленькой церкви, и она вышла подышать в неизвестном направлении. А потом маме стало и вовсе не до новых контактов.
Но теперь, приглядевшись к этой единственной в нашем распоряжении бабушке, высмеивающей меня за теплолюбивость, а заодно и сына, которого растила при распахнутых окнах, но он все равно, вот видите, вырос нежным, ну прямо как его отец, о котором однажды мне вдруг удалось с ней поговорить, так что я теперь знаю о нем, кажется, больше, чем мой муж, который, сказывают, не интересовался, – приглядевшись и попривыкнув, я думаю, что они бы с моей мамой нашли общий язык.
В них обеих есть то, что не позволяет им быть пугалом старшей женщины из мифов и анекдотов.
Живой интерес не пойму даже к чему, а может, и ни к чему в особенности. Простая пытливость ума, которую я, общаясь с малышом, научилась ценить выше изощренной интеллектуальности.
Потому что это ум, которому еще столько предстоит узнать и никогда не поздно почитать детские рассказы о металлах.
Ритуал эпохи без прогулок
Ритуал эпохи без прогулок
Уже неделю болеем дома – второй раз в жизни, первый выпал на новогодние праздники, – и с пользой: мне наконец удалось превратить в ритуал одну из самых для малыша неприятных процедур. Носочисточка, как я ее кличу ласково, шуруя по пеленальнику за пластиковой сумочкой со всем необходимым – только что подумала: а почему не нососуечка? ну хорошо хоть не соплесос, – или аспиратор, гибкая трубочка с наконечником для носика ребенка, интенсивно вертящегося вместе с орущим ртом, и кончиком противоположным, крепко зажатым между мамиными зубами, пока руки ее надежно фиксируют вершинную часть растущей индивидуальности, удерживая ее в междуречье мягких трикотажных бедер, потому что мама на индивидуальность забралась верхом, изолировав задом бунтующие конечности, держать еще и которые у мамы тупо не хватает рук.