Под горячую руку, ведомую кружащейся головой, попались и комменты двух подруг, чьи сыновья четырех-пяти лет уже слушают и Линдгрен, и Янссон. Я погружаюсь в расследование битвы переводов Брауде, Лунгиной, Смирнова и Токмаковой и выхожу из драки с помятым чувством филологической компетентности и двумя вариантами переводов «Муми-троллей» и «Мио». В голове стучит фраза дочки одной покупательницы, адресованная теперь и моему колоссальному муми-тому от «Азбуки-классики»: «Мама, эту книгу что, читают всю жизнь?» – «Она и не знает, насколько права», – смеясь, комментирует покупательница.

Но букинисты высылают по предоплате, вот в чем дело, а карта моя тю-тю. Вместо того чтобы по-тихому нарыть сокровищ и перепрятать их в своих бельевых тайниках, я вынуждена, как глупый сквайр, раззвонить на весь Бристоль, зачем я снаряжаю корабль. То есть попросить мужа раз за разом направить от трехсот до полутора тысяч рублей на счета под ничего не говорящими ему ФИО, которые требуют то писать в сообщении о переводе, то ничего не писать. «И часто ты совершаешь такие закупки книг?» – говорит муж с как будто вежливым любопытством, но я сжимаюсь изнутри так, словно меня вот-вот разоблачат как профнепригодную жену.

Аллюзия на «Остров сокровищ», кстати, не случайна, и муж напрасно в эти дни припомнил, что его племяннику – сейчас громадному античному богу фитнес-центра, а тогда малышу, с которым мужу-подростку иногда доводилось играть, – уже в три года читали Стивенсона про пиратов. В этом месте моя неразборчивая коса впервые нашла на камень разумного преткновения. Стивенсон про пиратов с подробными живописными иллюстрациями вышел в приключенческой серии «Нигмы», где хочется скупить все тома, но каждый стоит около или больше тысячи. При этом, не будучи специалистом по книжной иллюстрации, всякая мать быстро просекает принцип прохождения первой развилки в библиографической стратегии с малышом. Чем меньше читатель, тем более частыми, подробными и иллюстративными – плотно сцепленными с текстом на каждом абзаце, как крючками по корсету, – должны быть картинки. Когда же читатель подрастает, начинаешь подозревать, что живописно исполненные кривые рожи пиратов через разворот хоть и добавляют книге подарочного глянца, уже не помогают ее читать. А может быть, даже – уговаривала себя я – замещают живое воображение растущего читателя, которому крутят чужое кино, хотя он готов наснимать свое. На память пришел сын подруги, так и не убаюканный «Карлсоном», читаемым мамой с экрана телефона. После долгой борьбы с собой я покупаю беленького Стивенсона без картинок, но вскоре еще и подарочного с вкладышами, которого паства «Лабиринта» окрестила «энциклопедией пиратства».