Это правда везение – открыть бурно приветствуемую поклонниками Марии Парр книгу «Вратарь и море» аккурат на кухонном диалоге мамы с детьми. Дети спрашивают, мол, что, у тебя рак? А она отвечает, нет, мол, никакого рака, у вас будет братик. Листнув парой страниц выше, я нахожу еще в тему: один из подрастающих героев боится за мать, потому что убежден, что, цитата, «все старики болеют раком».

А я же все понимаю про несовпадение речи героя и взглядов автора, про несовпадение детской книжки и жизни, про то, что нельзя осуждать не читав и про то, что страх перед именем усиливает страх перед его обладателем, подпись – Дамблдор.

И все равно не могу отделаться от чувства, что это как если бы подрастающий герой в книге похулил Бога, позвал мочить козлов и заявил, что все девки – давалки. Герою что, он сказал и забыл, он ведь даже не вполне человек, если разобраться, а мне с этим жить.

Так и представила, как я объясняюсь с подрастающим сыном: нет, дорогой, не все, не все старики, эт самое.

В общем, собрала коробку и рванула на трамвае туда, потом на том же трамвае обратно, еду по самому центру, как по загранице, и бью себя по рукам, чтобы не писать этот пост в телефон: когда еще столько увижу мокрой каменной московской малоэтажной красоты?

На бульваре Рокоссовского меня дождались, поздравили с праздником, вернули пятьсот за шляпу, а триста за доставку не вернули, и я огромную коробку в пакете с ручкой-веревочкой понесла обратно, не то муж с меня спросит, хотя это он причиной тому, что мне в Международный женский день столько радостей, да еще и одной, будто когда я еще не была матерью.

Это он, он – а теперь отпирается – заявил, что хочет на свой апрельский д. р. вьетнамскую шляпу, заявил, а теперь говорит, что такую только на стену вешать. Да я бы и носить упросила, если бы не привезли мне ее вчера с персиковой лентой. Я бы и ленту поменяла, но с изнаночной стороны там прошиты аппликации с цветочками. Я бы и аппликации перекрыла другими, с черепами, а че, но Лена Лапшина сказала, что один монах говорил: «Лучше не заниматься ничем, нежели заниматься ерундой».

В здании на Рокоссовского КПП – памятная табличка «здесь жил Рудаков» и портрет Петра Первого в рост над лестницей. Есть туалет, нет лифта. Я топаю на последний, четвертый, этаж и думаю, вот какие делаются дела за высоким крыльцом, за забором с колючей проволокой. Торгуют шляпами. Да еще предлагают вслед такую же, как только что сдала, только еще, еще чуть пошире и с красной окантовочкой.

Сайт, кстати, «Фартовый». Название такое: Фартовый, латинскими без «й». Никому не надо? Очень любезные, и цены самое то. Мне просто дома только коробки с вьетнамской конической шляпой не хватает, к четырем с книгами на полу, которые девать некуда, и хорошо, потому что Самс на них забирается – муж нервничает, что продавит: это я закупаю книги мимо акций, а он бережет каждую бумажную коробку, – забирается и запускает с грохотом машинки, на радость соседке снизу.